Рефлексия

Тело снова инстинктивно бросило в сторону, я спрятался за капотом машины. Из-за дерева вышел Стильный, посмотрел на старика, улыбнулся и выстрелил в него еще ровно пять раз. После он убрал револьвер и повернулся ко мне:

– Только не дуйся, малыш Мори. Если бы не я это сделал, то постарался бы тромб или еще что-нибудь старческое, ага. Этот старый хрен был мне должен, очень много должен. Я не хотел его убивать, но когда увидел его наглую рожу в баре, увидел, с каким отвращением этот мерзкий дед смотрит в мою сторону, то меня переклинило, понимаешь? Сидел в машине и ждал, пока он выйдет, чтобы… ну ты понял, ага.

– Не подходи ко мне, – это единственное, что я смог выдавить из себя полушепотом.

– Мне придется. Раз уж так хорошо совпало. Твои дружки сейчас далеко, ага. Вряд ли они слышали звуки выстрелов, поэтому никто за тобой не придет. А я очень не люблю ждать. И я не верю, что завтра ты приедешь ко мне сам, поэтому вставай и пойдем со мной. Не сделаешь этого добровольно, вырублю и унесу. Побежишь – выстрелю.

Только не разводи нюни, ага.

Стильный медленно подходил ко мне, у меня было всего несколько секунд, чтобы принять решение: бежать/драться/сдаться? Снова тело оказалось быстрее мозга, я вскочил на ноги и нанес первый удар, попал в скулу, замахнулся еще раз и ударил Стильного в подбородок. Тот немного покачнулся, сплюнул кровь и улыбнулся:

– Ты правда думаешь, что у тебя есть хоть какие-то шансы? Не дури, если ударю я, ты уже не встанешь, ага. Последний раз говорю…

Я вложил в удар всю свою силу и ненависть, но Стильный легко остановил мою руку, заломил ее и очень больно ударил меня по голове рукояткой револьвера.

В глазах потемнело, я попытался сопротивляться подкатившей слабости, но не смог. Стильный отпустил меня, и я рухнул на землю.

– Я же говорил, никогда вы меня не слушаете, ага, – последнее, что донеслось до меня.

«Стильный и его Фабрика людей»

«86 год по календарю де Индра,

Театр в руинах промышленного района»

Меня всегда удивляла способность одних людей спокойно реагировать на критические для жизни других людей события.

Смерть знакомого, друга, родственника или боль того, чей знакомый, друг или родственник погибли. Многие воспринимают это через двойную, а то и тройную призму, до них совсем не доходят настоящие, первозданные эмоции. Те огромные, сильные, по-настоящему вырывающиеся за пределы человеческого тела эмоции. Я люблю убивать, но еще больше люблю наблюдать за эмоциями тех, чьих близких я убил.