Катарсис

Два жалких человека: безвольный убийца и тот, кто собой заменяет его волю – хрупкая, маленькая девушка с железным взглядом. Жутким до мурашек. Чем старше она становится, тем больше я ее боюсь. Ей всего двадцать лет, но…

А вот и последний. Притаился, чтобы незаметно напасть? Я прав? Нет? Вышел из укрытия, поднял руки. Из-под забрала виднеется длинная борода, аккуратно собранная в кольцо, покрытое рунами. Сраный викинг, мать его. Он что вздумал играть со мной?

– Зачем вышел? – я направил пистолет на мужчину.

– Не хочу умирать, – ответил он, но голос его не дрогнул.

Странная решимость для того, кто боится смерти (кто бы говорил, Мори).

– И ты думаешь, что я так просто возьму и отпущу тебя?

– Нет, я не настолько наивен. Но, если бы я не вышел, то точно бы умер, ты намного сильнее меня. А сейчас у меня хотя бы есть шанс.

– Странный фатализм для рядового солдата, – я прострелил викингу обе ноги, он рухнул на пол и закричал. – Я целился в артерии, раз ты такой фаталист, посмотрим насколько тебе повезет.

Я перешагнул через вопящее тело и продолжил путь. Уместен ли фатализм в повседневной жизни? Может, от него одни проблемы? Если бы этот придурок в каске отказался принимать свою судьбу, не покорился бы ложному ощущению, что понимает ее, а пошел наперекор всему своему существу и страхам, плотно засевшим на подкорке, пустил бы всю силу разума и воли на победу надо мной, то с большой долей вероятности одержал бы победу. У меня нет воли, а мне кажется, что мир… эта сраная выгребная яма, в которой мы копошимся, как земляные черви… этот вот мир чувствует силу.

И тот, у кого ее больше, всегда побеждает. А черви… Зря я привел их в пример. Люди намного хуже червей. Черви – полезные представители земной флоры и фауны, без них матушке Земле придется худо, – это точно, – а вот без людей? Что изменится без людей? Да, в общем-то, ничего, поэтому я считаю, что долг по-настоящему сильной личности – умереть и прихватить с собой как можно больше своих сородичей.

Я пнул ногой очередную дверь, последний барьер между мной и моей целью.

Я оказался в большом помещении, полном подключенных к проводам людей, они лежали на ослепительно-белых столах, рядом с каждым из таких столов находился странный, лихорадочно пищащий прибор. Меня пронзило воспоминание из прошлого, кошмарный сон, от которого я до сих пор не могу избавиться:

«Холодный хирургический стол. Мне очень больно и некомфортно, хочется разреветься от злобы и обиды, но я держусь.