Катарсис

Получается, кто-то управляет Михаилом, а Михаил управляет мной? Что за чертов любовный треугольник?

Веки опустились, в сознании ясно отпечатался их бесконечно длинный путь: время словно остановилось. Уши пронзила прекрасная мелодия, а все тело охватило нечто… я никогда не испытывал подобного. Блаженство? Так называют это состояние? Но не наркотическое блаженство, не это тупое опьянение забытья – нет. Состояние, в котором я находился, сложно описать словами. Я словно вернулся к началу, осознал себя заново.

Это не похоже и на религиозный экстаз, абсолютно не то. Ни одно слово, придуманное человеком для описания физического и эмоционального состояния, тут не подходит. Первородная чистота – я бы сказал так, но и этого мало.

Рука коснулась моего плеча, тело пронзила ностальгия. Теперь для меня это было вполне осязаемое чувство, чувство скорби по давно утраченному, пронизывающее все естество и ветвящееся внутри него печалью утраты. Мое прошлое – я должен вернуть его, чего бы это мне ни стоило.

– На первый раз хватит, – рука притянула меня к себе, мое сознание снова окунулось в отвратительную действительность. Спазмы пронзили мое тело, я опорожнил и без того пустой желудок и рухнул на колени.

Злость, бесконечная ярость поднималась в моем разуме, я хотел уничтожить что-то, сломать, лишить живое его изначальной формы, как только что лишили меня. Я поднял глаза и увидел Михаила, его фигура возвышалась надо мной, весь его образ как бы источал насмешку.

Казалось, что Михаил смеется над моим незнанием; над моим невежеством в вопросе давно понятном и известном ему. Я вскочил на ноги. Этот урод, эта ТВАРЬ. Этот НАГЛЫЙ СУЧИЙ СЫН смотрел на меня с сожалением и состраданием. Я выстрелил ему в грудь, затем еще раз и еще: тело Михаила принимало в себя пулю за пулей, словно ебучая губка. Мне хотелось кричать и плакать одновременно. Чем эта МРАЗЬ накачала меня?

Когда пистолет перестал трястись в руке, я попытался удержаться на ногах, но вместо этого упал и больно ударился лицом о каменную плитку.

Ненависть постепенно угасала в моем разуме: резкой вспышкой она захватила мои мысли, и такой же резкой вспышкой ко мне снова вернулось нормальное мировосприятие.

Здоровой рукой я оттолкнулся и вскочил на ноги. Голова закружилась и меня снова чуть не стошнило. Но не это важно! Не это, сука, сейчас важно! Где тело этого ублюдка? Я только что выпустил в него всю обойму.