С точки зрения вечности. Sub specie aeternitatis

Будешь туту киснуть целый вечер одна, а у нас на тренировках всегда весело. Вот сама увидишь. Пойдём хоть раз!

– Тебе, может быть, и весело, – отозвалась, наконец, Катя, – а я что буду там делать? Сидетв стороне, как бедная родственница?

– Ничего не понимаешь! Я вот на прошлой тренировке новенького записала, Резников какой-то, так он целую тренировку хохотал. У него, правда, по-моему, кого-то дома нет, но всё равно парню было весело, хотя он знать никого не знал, а ты же со мной!

Катя опять впала в глубокую задумчивость, но, когда Марина выбралась из-под кровати, она заметила на Катином лице выражение, в котором одновременно сквозила и решимость, и неуверенность.

И она продолжила атаку:

– Ты вот посуди сама: не всё ли равно тебе, в конечном счёте, где сидеть. Можешь даже взять своё вязанье. На здоровье! Только тут тебе всё уже давно известно, а там могут быть всякие неожиданности.

– Например?

– Например, может попасть мячом по голове. Так это же интересно!

Катя неожиданно рассмеялась.

– Что? Уговорила? – обрадовалась Марина.

Катя кивнула.

– Ого! Ну, тогда давай быстрее, а то болтаешь тут и болтаешь, я и так уже опять опаздываю из-за твоих разговоров!

Марина всю дорогу оживлённо рассказывала про свою секцию, а Катя – Катя готовила себя к встрече. Как это будет? Не подумает ли он, чего доброго, что она пришла из-за него? Ну, уж нет! Почему он должен так подумать? Она просто пришла вместе с подругой, а что здесь такого? Конечно, ничего, но он такой странный.

Раньше, встречаясь с ним в аудиториях и коридорах, Катя практически его не замечала, хотя не раз слышала от преподавателей о его блестящих способностях, но после того вечера она постоянно чувствует его присутствие. Конечно, это ещё ничего не значит, нечто похожее случалось с ней и раньше, и всё-таки что-то между ними происходит. Вот он после того вечера проходил мимо, как ни в чём ни бывало, а на днях вдруг остановил её на лестнице и спрашивает: «Чего не здороваешься? Забывчивый вы, женщины, народ. Или ваши маленькие головки помнят столько плохого, что ничего хорошего туда уже не вмещается?»

– Почему? – опешила Катя. Но он посмотрел с ухмылкой и ушёл, не удостоив объяснения. Всё это было так необычно и вообще, она представляла его себе раньше совсем не таким – и по своим немногим ранним наблюдениям, и по рассказам институтских сплетниц.

– Катька, приехали! – толкнула её Марина. – Что это ты какая-то сонная? А наших нигде не видно.