В снежном плену. Охотница и демон

Тяжело вздохнув, расплела длинную косу толщиной с кулак, которой очень гордилась. Сердце обливалось кровью, когда я, пядь за пядью, давясь слезами, срезала и кромсала длинные пряди волос. Увидев свое отражение в темной глади воды не выдержала, и разрыдалась, но тут же устыдилась этого. Волосы, передник и рубашку завернула в юбку, сделав из нее наподобие тюка. Привязала к одежде камень потяжелее и, войдя в озеро, зашвырнула его подальше в воду. Белый пузырь медленно опускался на темное дно. И я чувствовала, что вместе с ним исчезает мое беззаботное счастливое детство.

Кажется, сегодня оно закончилось навсегда.

***

Мой план был таков – пробраться к городской темнице, где содержали заключенных и, улучив момент, каким-то образом увидеть маму и узнать, как я могу ей помочь. Надо ли говорить, сколь наивен он был и какое жестокое разочарование ждало меня?

К темнице, располагавшейся в древней крепости квадратной формы, мне пробраться удалось – худенькая, чумазая, с торчащими во все стороны клоками неровно обстриженных волос, я вполне могла сойти за мальчишку.

Вот только что толку? Стража прогнала меня, стоило лишь попытаться приблизиться к одному из решетчатых окошек, находившихся на уровне земли. Я пробовала снова и снова в течение нескольких дней. Ночевала на улице, прячась на ночь в сараях и на чердаках, ела что придется, часто деля трапезу с дворовыми псами, что питались объедками с хозяйского стола. Но все было бесполезно. Темница надежно охранялась, и войти в нее можно было лишь одним способом – став ее узником, а выйти, зачастую – лишь ногами вперед.

Наконец, в один из дней, счет которым я уже начала терять, шатаясь от голода и усталости, колокол на башне темницы зазвонил, и ее ворота приглашающе распахнулись. Я не верила своим глазам и наивно радовалась, как мне повезло. Если бы я только знала! Если бы знала!

Внутрь, сначала по одному, а потом все более оживленно, потекла толпа горожан, и я шмыгнула вместе с ними, держась поближе к выходу, высматривая между стоящих впереди тел, локтей, плеч и голов людей что-то, что было видимо только им.

Внезапно до моего слуха донесся шепот:

– Я слышала, сегодня среди осужденных будет женщина. – это говорила горожанка, чье лицо было скрыто чепцом с широкими накрахмаленными оборками.

– Поделом им, – пробормотала ее соседка, женщина постарше, – бесово отродье. Она испуганно оглянулась и мелко перекрестилась, а у меня на миг болезненно сжалось сердце.