Стокгольмский синдром

И вновь на нее посыпался град ударов, из разбитого носа хлынула кровь, соленой струйкой сбежала прямо к распухшим губам, она снова ощущала этот медный привкус… Кровавая русалка…

– Подонок! Ты что делаешь!!! – отчаянный вопль Томы вернул ее в реальность.

В ответ Денис разразился нецензурной бранью в адрес обеих подруг.

– Отпусти ее! Отпусти! – Тома боролась, пытаясь вырвать Кристину из рук мучителя.

– Пошла ты на…! – вопил Денис. – Вали отсюда! Иначе и тебе морду расквашу!

Но Тома, выбежавшая на улицу в сапогах на босу ногу и застегнутом наперекосяк пуховике, отчаянно защищала подругу.

В руке она держала тапочек, который Кристина обронила на лестнице, и отчаянно лупила им мерзавца. Денис ослабил хватку, и Томе удалось вырвать девушку из его рук. Но негодяй тут же схватил ее за волосы и потянул в свою сторону. Тома не собиралась сдаваться и не выпускала рукав Кристины, которая в свою очередь издала отчаянный вопль раненого зверя.

– И-и-и-и! А-а-а-а! Волосы! Ты вырвешь мне все волосы, козел! Отпусти-и-и-и-и!!!!! А-а-а-а-а! Помогите!!!

– Спасите! На помощь! – в свою очередь кричала Тома, захлебываясь в истерике.

 – Девушку убивают! У него нож! Помоги-и-и-и-те!

В это время неподалеку раздался вой сирены, извещавшей о приближении страж порядка.

– Эй, Деня! Мусора! – вновь раздался голос из «девятки». – Сматываемся! А не то ночь в обезьяннике нам обеспечена! И не одна! Давай быстро! Оставь ты эту шалаву! На фиг она тебе сдалась! Дал по морде, тачку подрал! И все, хватит!

– Повезло тебе, сука! – прорычал Денис сквозь зубы.

 – Но только учти, эта встреча – не последняя! Спалю твою тачку, а тебе так морду разукрашу, что мать родная не узнает! И патлы выдеру, все до единой! До встречи!

С этими словами он прыгнул на пассажирское сиденье. Машина газанула, резко рванула с места и скрылась в темноте.

Девушки сидели на снегу, обняв друг друга. Кристина рыдала, Тома заботливо прикладывала снежок к разбитому носу и распухшей щеке подруги.

Полночи Тома успокаивала Кристину.

Обе подруги сидели на кухне, наполненной запахом валерьянки. Тома заварила чай и заботливо налила чашку ароматного напитка. Кристина, всхлипывая, сидела на стуле и прикладывала к синякам завернутый в тряпочку кусок льда.

– Что делать-то теперь? – спросила она, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

– Машину оставлять на улице больше нельзя, – вздохнула Тома. – Платная стоянка есть… Хотя зачем тебе лишние траты, у меня же место в подземном гараже.