Эта женщина в воде

После общего салюта каждому гостю дали по бенгальской свече, чтобы зажечь и загадать желание. Все так и сделали. А напоследок дружно спели в хороводе «В лесу родилась ёлочка».

Когда дали электричество, гости оказались уставшими и захотели прилечь, желая перед этим попить чаю и перекусить. Часу в шестом утра крепко заснувшую прямо на диване в гостиной Любашу бесцеремонно тормошила Лана: «Да вставай ты, что ли! Мне ехать нужно срочно, так что, или сейчас собирайся, или потом одна будешь добираться!»

Любаня спросонья мало что понимала и, в то же время, без особого энтузиазма подчинилась Лане.

Наспех попрощавшись с хозяевами и бодрствующими гостями, среди которых был только Комаров, женщины уехали.

После совместного празднования Нового года все три подруги созванивались между собой единожды. И вот, накануне Масленицы, в пятницу Любаша обнаружила на крыльце своего подъезда Лану. Та ожидала её с улыбкой, тортом, и, чувствовалось, с вином.

– Вот так неожиданность! – нарочито приветливо отреагировала Люба, наклонившись тут же над сумкой в поиске связки ключей.

 – А что без звонка, может, я уехала бы куда-нибудь на выходные, а ты бы меня тут ждала до ночи?

– Ой, да куда ты уедешь, – вяло отозвалась Лана, – тебя только силком на верёвке тащить. – То же мне, путешественница!

– Ну, не скажи, не скажи, может, у меня личная жизнь налаживается, – продолжала подзадоривать подругу хозяйка, – может, и собираюсь! И уже поднимаясь по лестнице, откинув голову назад, засмеялась: «Ладно, Ланочка, не обижайся, я тебе рада».

Вечером, разомлев от выпитого вина и вкусного торта, подруги разговорились о том, о сём. Чем дальше, тем больше. Начались, так сказать, минуты откровения.

– Любаш, вот скажи, что со мной не так, а?! Что не так?! – пошла в словесную атаку Лана, – почему мужики от меня шарахаются? – Да, я признаю, что грубовата, – икнув продолжила она, – но не настолько же, к тому же я симпатичная и стройная.

– Да ладно, Ланк, прорвёмся, всё нормально, чего ты начинаешь, – вяло парировала ей собеседница, – слышишь, всё хо-ро-шо! —Сейчас вот музычку поставим и попляшем, да?

– Нет, – твёрдо отчеканила подруга, хотя голос в конце предательски дрогнул, – всё очень даже нехорошо.

—Мне порой хоть в петлю лезь…

И она расплакалась. Помнишь, говорит, как у Есенина? И прочла его стихотворение «Не жалею, не зову, не плачу». Не смогла только прочесть строку «я не буду больше молодым», расплакалась.