Темный бог вечности. Червивое яблоко 2

– Яйцеголовые… они уже… обновление… плановая ротация исполнителей… а этот, который… он ротирован три месяца назад…

– Жаль! Я б ему сейчас! Сэры, – Координатор снова повернулся к собеседникам, – прошу меня извинить, но я вынужден вас ненадолго покинуть. Вот тут, в баре, у меня элитные земные напитки: франкские вековые коньяки, благородные росские водки, виски от скотчланда и так далее. Там есть даже подлинный "Можайский сучок", настоятельно рекомендую, водка – это что-то! Это вам не бесцветный безвкусный омерзительный рафинэ – отнюдь! В ней есть привкус натуральной, подлинной раритетной дрожжевой сивухи, которую невозможно подделать ни на каком хроматографе.

Но поспешите с дегустацией, я покину Вас всего на несколько минут. Кстати, сэры, предлагаю назвать наш союз "триумвиратом" вполне официально, поскольку в древности так назывались успешные, подчеркиваю – успешные… как бы это … сообъединения трех умных, волевых и решительных… э-э… предприимщиков… предпринимантов… словом, против окончательно разложившихся упадочных демократий, так сказать.

– Вы чем-то обеспокоены? – спросил Генеральный Акционер у сэра Санатора, проводив Координатора задумчивым взглядом. – Эта леди Боди ваш человек?

– С чего Вы взяли? Вовсе нет. Я впервые о ней слышу, – Санатор торопливо отвернулся и плеснул себе в бокал из первой же подвернувшейся бутылки. Впрочем, это оказался именно тот самый разрекламированный "Можайский сучок".

6

Как только шедшие в авангарде платформы с курсантами пересекли внешний створ центрального шлюза шахтоквартала, они наткнулись на баррикаду, наспех набросанную поперек путепровода из всяческого несерьезного хлама.

И тут водитель головной машины совершил непростительную, можно сказать, роковую ошибку. Не обратив внимания на отсутствие на баррикаде защитников, он с веселыми воплями устремился вперед.

– Стой, придурок, стой! – заорал Гронкс дурным голосом, однако было уже поздно. Головная платформа под веселые вопли облепивших ее курсантов сходу врезалась в баррикаду.

Грохот взрыва ударил Ховрина по ушам, рванул по нервам, заставил подпрыгнуть и тут же сжаться в комок. Он испуганно посмотрел на Гронкса. Гронкс стоял, намертво вцепившись в поручень, лицо его было белым, глаза остекленевшими. Ховрин перевел взгляд вперед, туда, где над местом взрыва еще клубился дым. Все, что осталось от платформы после взрыва фугаса, можно было бы собрать метелкой в детский совок.