Затянувшийся отпуск

 – Это становится интересно. Я могу только позавидовать мужчине, который сможет разбудить в тебе это чувство, а лучше страсть.

– Ты умываешь руки? – саркастически улыбнулась Наргиз.

– Нет-нет, я попробую.

Чингиз в эту минуту выглядел как охотник, почувствовавший добычу, и Наргиз со смехом сказала ему об этом.

– Что ж, – он нисколько не обиделся, – мужчина в душе всегда охотник. А если ему удастся поймать в свои сети такую женщину, как ты, он может считать себя счастливчиком и победителем.

Наргиз нахмурилась.

Ей не нравился тот оборот, который принял их разговор. Пора было прекращать его.

– Я думаю, – твердо проговорила она, – будет лучше, если мы сохраним прежние отношения: ты работодатель, а я – работник. Ты поручил мне за определенную плату кое-какую работу, и, как только я справлюсь с ней, мы расстанемся. Забудем о том, о чем мы только что говорили. Так будет лучше для нас обоих.

За столом воцарилось молчание. Воспользовавшись паузой, Наргиз придвинула к себе тарелку с гусиной печенью.

Впрочем, аппетит у нее пропал. Проглотив два-три кусочка жаркого, она отложила нож и вилку.

– Удивительно, – прервал молчание Чингиз, – любая другая женщина двумя руками ухватилась бы за меня и ни за что не отпустила.

– Ну, конечно, – раздраженно проговорила Наргиз. – Ты же завидная партия: высокое положение, большие деньги, приятная наружность, роскошная квартира и загородный дом. Что еще нужно человеку?

– Действительно, что еще нужно? – его голос звучал бесстрастно.

 – Ах да, любовь. Ты говорила о любви.

– Это ты говорил о любви.

– Я? Я не говорил – я предлагал тебе любовь, а ты, не задумываясь, отказалась.

– Что ты хочешь от меня?

– Чтобы ты подумала.

– Сколько? Месяц, два, три… год?

– С твоим умом достаточно и одного часа, чтобы прийти к выводу, что я самый завидный жених на свете.

Наргиз взяла со стола тарелку и чуть не запустила в своего собеседника, но тот вовремя перехватил ее руку.

– Фи, ты способна и на такое! Вот не ожидал.

– Надеюсь, это отобьет у тебя охоту свататься к незнакомым женщинам.

– Возможно, и отобьет.

В его темно-карих глазах плескался смех. Ах, он забавляется! Что ж, надо признать, ему удалось вывести ее из себя. Давно с ней такого не случалось. Она даже покраснела от досады. Все к черту, следует взять себя в руки. Она подняла бокал, наполненный почти до краев французским вином, залпом осушила его и снова принялась за гусиную печень.