Полчаса земного притяжения. Фантастика

Но, что для Семёна Гавриловича ещё было важным, и это он знал точно: его всю оставшуюся жизнь будет преследовать наказание за эти мысли, за эти сомнения. Кто-то скажет: предрассудки. Так Бог ему судья. Только с этим тяжёлым камнем в груди пришлось Семёну доживать свой век. А наказание? Оно пришло через шесть лет вместе с войной. Похоронки на сыновей врезались в сердце и душу, как розги изгоняющие бесов. Вот только боль от них с годами никак не ослабевала, что у Анфисы, что у него. Да и личная жизнь дочери не меньшей болью отзывалась в груди.

Все лучшие парни её поколения остались лежать на поле брани. Одна Зойка без мужика, не жила, а мучилась. Сурово наказанье Божье. Семён, часами стоя на коленях, вымаливал прощение.

Зойкиному решению завести ребёнка он не стал противиться. Что же теперь делать, коли Бог не дал ей любви? А дал лишь одни муки и страдания. Не оставаться же ей на старость одной одинешенькой? Пусть уж будет чадо на радость всем. Советовать Семён дочери не стал. Она у него сама словно кремень.

Уродилась девкой будто по ошибке. Любому мужику сто очков вперёд задаст. Широкая кость, красивая стать. Ростом удалась и строптивым характером. Оттого возможно и сторонятся её мужики? Да и сам Семен лишний раз с ней не связывался. Дочь она у него единственная. Опора и надежда. И про отца ребёнка тоже не стал спрашивать. Не дура знает, кого для этого выбрать.

Мальчика нарекли Александром. Отчество записали Сергеевич. Можно было записать и Семёнович. Только побоялся дед суеверия.

Все мужчины с его отчеством лежат в земле.

Парень уродился не в их породу. Оказался нервным и нетерпеливым. Все время плакал и просил есть. Зойкиного молока ребёнку не хватало. На шестом месяце начали подкармливать детским питанием. Семён Гаврилович получал его на фабрике кухне каждое утро. Бабка и мать с нетерпением ждали его возвращения. Дед получал бутылочки с молоком одним из первых, на обратном пути приходилось ему поторапливаться. Санька заливался криком и плачем, доводя женщин до отчаяния.

Однажды молоко не привезли. Анфиса с Зойкой готовы были родного отца и мужа направить за ним на край света. Семён Гаврилович сам бы туда отправился. Только бы знать, что оно там есть.

Чувствуя свою вину, он подошёл к внучку, который отчаянно кричал и дрыгал ногами.

– Ну что ты кровиночка моя плачешь? – задал Семен Гаврилович вопрос, не ожидая получить ответ. Александру тогда было месяцев девять, и разговаривать он ещё не умел.