Княжий сын. Отцовское знамя

А в дальней части города было видно каменную крепость, окруженную еще одним рядом стен. И если боярич Никита Лукич действительно находился там, то плохи были его дела.

За крепостью же начинались поля, среди которых то тут, то там торчали небольшие крестьянские подворья. Озимые уже поднялись, яровые только засеяли, поэтому выглядела земля, будто огромное лоскутное одеяло. А за полями, насколько хватало глаз, виднелись леса…

В груди жалобно засосало: вспомнилось родное Васильевское село с его полями и огородами.

А там ведь, наверное, тоже посевная вовсю идет.

– Красиво, – проговорил вдруг Ромка.

– Такую крепость, наверное, и за год не возьмешь? – повернулся я к Петру.

– Если умом и хитростью действовать, то ворота любые открыть можно, – ответил тот. – А если в стены долбиться, да людей класть, то оно, конечно так. Запасов внутри много, колодцы есть, от реки они не зависят почти, так что в осаде могут хоть бы и год просидеть.

– Как же нам оттуда боярича вытащить, – запустив руку под бармицу, почесал затылок Степан.

Ромка хмыкнул, но ничего не сказал. Пётр тоже предпочёл промолчать.

По дороге я успел в общих чертах пересказать своим спутникам, зачем именно мы едем в Орел, но больше ничего не говорил. Да какого-то конкретного плана у меня и не было, я больше рассчитывал на то, что гляну что здесь как, и может быть, какая-то мысль придёт мне в голову.

– Здесь где-нибудь харчевня с постоялым двором есть? – повернулся я к Петру.

– Есть, даже несколько, – кивнул тот.

 – Лучше всего будет к Яшке Батогу на постоялый двор поехать, там и комнаты хорошие, и для лошадей место найдётся. Да и сам он за городом, у самых ворот. Что, туда поедем?

– Поедешь, – ответил я, достал из кармана кошелек, развязал и принялся выуживать из него серебряные монеты. Отсчитал пять кругляшей с профилем отца и передал старому солдату. – Возьмёшь наших заводных, снимешь нам… Две комнаты.

– А вы? – спросил Петр.

– А мы в детинец поедем, – кивнул я на видневшуюся вдали крепость.

 – Я при всех не сказал, потому что сам пока особо не придумал. Но есть у меня кожа, а по коже той я – слуга и доверенный человек брянского боярина и княжьего мытника Сергея.

– Откуда? – удивился Пётр.

– Сам Сергей и дал, – ответил я. – Сошлись мы характерами. Да и за Грача расчелся со мной так. Так вот, думается мне, что кожа эта может для нас стать пропуском не только в крепость, но и в темницу.