Княжий сын. Отцовское знамя

Тогда я схватил его за плечо и потряс, пытаясь привести в чувство.

– Давай, боярич, приходи в себя, – позвал я, вспомнив, как мать рассказывала, что с больным всегда нужно разговаривать.

Парень открыл глаза и посмотрел на меня более-менее осмысленным взглядом. Я сделал шаг назад, он попытался сесть, но не смог, и тут же закашлялся, сухо и тяжело. Благородное и по-своему красивое лицо тут же перекосилось в маске ненависти.

– Живой? – спросил я.

– Похоже, что ненадолго вам, сукам, на радость, – ответил тот и откинулся обратно на тюфяк.

 – А ты кто такой, чтоб тебя Красный Телец рогом драл?

– Полегче, – ответил я, подошел к двери и, убедившись, что там все еще никого нет, ответил. – Я друг твоего отца.

– Так я тебе, выродок, и поверил, – прошептал он. – А ты один что ли? Эх, было бы у меня сил побольше, я бы тебе шею сломал, и на волю.

– Далеко все равно не ушел бы, там снаружи стражников куча, да и в самом подземелье еще есть, – пожал я плечами. – Ну, раз мне не веришь, может тебя ночная кукушка убедит? Она, сам знаешь, дневную всегда перекукует.

– Вот как? – прищурился Никита. – Значит, и правда от отца?

– Да, – кивнул я. – Я попытаюсь тебя вытащить, только ты и вправду не помри. Договорились?

– Постараюсь, – он явно расслабился, черты его лица разгладились. – Как они там, живы?

– Когда в последний раз виделись, был цел и здоров, – кивнул я. – Вот что, сейчас лекарь придет, ты лучше сделай вид, что все еще спишь. Попытаюсь добиться, чтобы тебя куда-нибудь в сухое и теплое место перенесли.

Он согласно кивнул, снова зашелся в тяжелом кашле, а потом прикрыл глаза.

Присесть в камере было негде: единственным предметом мебели оказался тюфяк, а переворачивать ведро и усаживаться на него, как поступил бы на моем месте любой простолюдин, я не стал. Нужно было работать на образ. Поэтому я отыскал относительно чистый участок стены, прислонился к нему спиной, прикрыл глаза и принялся ждать.

Ждать пришлось долго.

Не знаю, сколько прошло времени, до того, как из коридора послышались голоса, но боярич к тому времени совершенно точно уснул и задышал более-менее ровно.

В дверном проеме появился тот самый стражник, которого я пугал мечом, а за ним в камеру вошел и Борис Русланович. Но судя по тяжелому дыханию и звукам шагов, шли они отнюдь не вдвоем. Однако, оружия у них в руках не было, из чего я сделал вывод, что мне ничего не угрожает и клинка обнажать не стал.