Княжий сын. Отцовское знамя

Хотя, может быть, все не так уж и страшно, но лучше готовиться к худшему.

Я принялся открывать шкафы и перебирать хранившиеся там травы. Отличать их приходилось не столько по виду, сколько по запаху, но этому я научился ещё с самого раннего детства.

Бороться в первую очередь нужно было с лихорадкой, именно она может привести к смерти. Отыскав череду, липовый цвет, ноготки, мяту, душицу и фиалку, я взял ступу, набросал внутрь по горсти каждой из трав и принялся толочь. Засушены травы оказались на совесть, и скоро я получил целый стакан однородного серого порошка.

Вот он-то и должен помочь сбить жар, нужно только его правильно заварить.

Высыпав порошок из ступки в чистый горшочек, я повторил процедуру, наполнив емкость почти до краев. На неделю этого должно было хватить.

Теперь нужно было разобраться с кашлем, но травы, которые помогают от этой беды я знал гораздо хуже. Нашел, конечно, подорожник, солодку, на всякий случай добавил засушенных сосновых почек. Потом вспомнил про корень алтея, добавил в ступку еще и его, принялся толочь, и скоро у меня был второй горшочек с порошком из трав.

Напоследок решил, что бояричу будет полезно еще и подышать травяным паром, взял холщовый мешок и накидал туда листьев шалфея и мяты.

Лекарства были готовы, но я решил ознакомиться и с содержимым других шкафов, на случай, если что-то забыл. И к своему удивлению в одном из дальних шкафов обнаружил мешочек, полный коричневых долек, покрытых белыми крапинками и сильно пахнущих грибами.

Зачем местному лекарю мухоморы-то? Он что, клопов ими травить собирается?

А вот рядом лежал горшочек, полный белого порошка. Уже понимая, что здесь местный лекарь хранит опасные вещества, я осторожно принюхался и почувствовал сильный запах чеснока. Это что же, он еще и мышьяк использует?

Догадка пронзила мою голову, я отшатнулся и закрыл дверцу шкафа. Хранить у себя дома такие опасные яды… Да нет, местный лекарь не может быть настолько глуп.

Отравителей ненавидят и боятся.

Если вина отравителя будет доказана, его утопят или сожгут на костре, ему даже не дадут последнего слова, он не выскажет последнего желания, потому что даже речь его может оказаться ядовитой.

Но как там Игнат говорил, умер мой отец? Болел, а потом умер? А как именно он болел?

Неужели все может оказаться так?

Нужно расспросить свидетелей тех событий, выяснить, что именно случилось с отцом. Мне не верилось, что случайная болезнь могла унести его жизнь.