Хороший список

– Мон сеньор’, добр’ого вечер’а, – с придыханием обратилась она к белокурому музыканту, в одно мгновение из озверевшей мегеры превратившись в томную печальную вдову.

– Мои соболезнования, сеньора Энберри, я и не ожидал увидеть вас в такой день, – Маэстро поцеловал поочередно руки тетушки, успевая оглядеть меня с ног до головы. Излишне фарфоровое лицо, подведённые тушью глаза, напомаженный парик – все выдавало в нем человека, крайне неуверенного в своей внешности и положении, несмотря на бешеную популярность.

– Я не могла не пр’ийти, мон сеньор’.

Но поймите меня пр’авильно, долго я пр’обыть не смогу. Тяжело.

– Конечно, моя дорогая. Конечно. Если я могу чем-то помочь, просто дайте мне знать.

– Не беспокойтесь, все хлопоты со мной р’азделит мой племянник, мой дор’огой Карр’илиан Вар’ковски.

Она искусно сыграла нежность по отношению ко мне, не знаю, насколько хорошо знал ее Маэстро, но он ей явно поверил.

Его оценивающий настороженный взгляд тут же потеплел, и он протянул мне руку.

– Рад знакомству, сеньор Варковски.

Вы сейчас очень нужны вашей тетушке. Берегите её.

– Не беспокойтесь, Маэстро. Но если вы заглянете к нам на будущей неделе, уверен, это поможет тетушке пережить утрату. Искусство – лучшее лекарство от внутренней пустоты.

Надо отдать ей должное, она стойко выдержала этот удар. Посметь пригласить ее друга в ее дом означало показать, что я не являюсь ее гостем и таковым себя не чувствую. Чрезмерная наглость, по мнению мединцев.

За годы службы Янемагу я создал для себя особое правило: атаковать первым.

А с любителями закулисных игр, к коим относилась Вильфионеда, нужно было не церемониться, отыгрывая свою роль жестко и вызывающе.

Только дашь слабину, и люди тут же норовят забраться на шею, в особенности женщины.

Как и обещал, я был достаточно вежлив с сенатором и максимально наблюдателен: легкий румянец на ее щеках, тон тише, чем обычно, лишние взгляды, брошенные украдкой, – все говорило о том, что беспринципная вдова давно уже открыла охоту на сенатора Касти.

Мы покинули бал через полчаса и отправились домой. Теперь уже она молчала всю дорогу. Удивительно, как в таком хрупком теле помещается столько злобы, казалось, еще немного мрачных мыслей и наша гондола пойдет ко дну, но – не успела!

Гондола пришвартовалась возле уже знакомой мне террасы, а гондольер, сочувствующе мне кивнув, отправился дальше.

Однако я никак не ожидал, какого масштаба буря разразится по приезде домой.