КЕНТАВР

Даже через громкий шум воды, усиленный эхом от скал, я слышал, чувствовал, как бешено бьётся в груди сердце, все чувства были на пределе. Так мы продолжали свой путь; то мчась галопом, то тяжело вышагивая по воде. Вокруг сгущалась тьма, близился вечер. Здесь, наверняка, стемнеет быстрее, чем в полях. Нужно срочно искать место, где бы мы могли заночевать. Через некоторое время я обнаружил нечто подходящее. Широкий обломок скалы, некогда упавший на дно ущелья, представлял собой островок, на котором мы с Ирфом вполне могли уместиться.

Все наши съестные запасы намокли. Мы всё равно постарались съесть как можно больше – иначе всё пропадёт, а впереди ещё долгий путь. Тигриная шкура, в которую я был одет, также пришла в негодность. Её нужно было хорошо просушить, а такой возможности у меня не было. Пришлось её снять.

Проснулись мы ночью. Немного удалось поспать – и то хорошо. Я думал, что вообще не усну. Холод был жуткий. Дрожа всем телом, всё ещё мокрые, мы снова спустились в ручей и побрели сквозь ночной мрак.

В последующие дни мало что менялось. Разве что на нас больше никто не нападал. Мясо испортилось, и остатки пришлось бросить. Ирф съел всю траву. Еды у нас больше не было. Сил становилось меньше, а холод всё беспощаднее и злее… Три раза мы ночевали в ущелье, пока, наконец, не выбрались на равнину. Увидев вдалеке призрачный силуэт одинокой горы, спотыкаясь, побрели на ориентир.

Мрачные Земли вообще не были плодородными, и растениям, как, впрочем, и другим их обитателям, приходилось отчаянно цепляться за эту жизнь, приспосабливаясь.

Поэтому так много в этом мире было низкой, неприглядного вида, травы, колючек и прочей блёклой, но выносливой растительности. Однако в тех полях, по которым мы шли теперь, не было вообще ничего. Только песок и камень. Впереди простиралась светлая бесконечная полоса – наверняка, Белый Покров, о котором говорил Ирф. Вечерняя тьма окутала равнину. Спать на холодных камнях нам не хотелось, но необходимо было немного отдохнуть… Проснулись в холоде и сырости – пошёл дождь. Причём дождь был не простой: падающие холодные капли тут же превращались в ледяные кристаллики. Кое-как поднявшись, мы побрели вперёд, наугад – за нависшей пеленой дождя совсем не было видно призрачного силуэта потухшего вулкана. Прошли мы совсем немного, затем упал Ирф, потом и я неожиданно оказался на земле. Песок и камни под ногами стали скользкими – застывшая ледяная корка покрывала их, словно глазурью! Поднялся ветер, жаля острыми льдинками лицо.