Золоченые

– Бритта расскажет тебе больше о подобных вам, – говорит Белорукая. – Она должна знать. Она такая же, как ты. Ну, почти.

Осторожно изучаю Бритту краешком глаза. Она ловит мой взгляд и снова весело улыбается. Никто еще так много мне не улыбался, кроме родителей и Эльфриды. Борюсь с желанием стыдливо опустить голову.

– Так ты новенькая в этих делах с алаки, – шепчет Бритта заговорщически.

– Только сегодня впервые услышала это слово, – бормочу я, не поднимая взгляда.

Бритта горячо кивает.

– А я и сама-то ни сном ни духом, пока вместе с месячными кровями не полилось проклятое золото.

Па чуть не преставился, когда ма показала это ему. Но они обо мне позаботились, позвали ее. – Бритта головой показывает на Белорукую. – А она приехала и забрала меня недели две назад. Кажись, мне еще повезло.

Когда я в замешательстве поднимаю на нее взгляд, она объясняет:

– Раньше почти всех девчонок с ходу казнили в храмах, а их родню наказывали, чтоб те и рта не раскрывали. Теперь всех посылают в столицу.

Начали даже брать младших, кто еще не прошел Ритуал. Только заподозрят – сразу пырнут, и все.

Презренны девы, кто покрыт отметинами или шрамами, кто ранен или истекает кровью… слова Безграничных Мудростей проносятся у меня в голове, и я почти смеюсь над их иронией, бесчестием. Теперь я понимаю, почему до Ритуала девушкам нельзя раниться. Это для того, чтобы нечистые, вроде меня, ни о чем не узнали и не задавали никаких вопросов, пока не станет слишком поздно.

Бритта смотрит на меня, в ее глазах жалость.

– Жуть, наверно, что творили с тобой те ублюдки. Мне так жаль.

Поток воспоминаний накатывает столь внезапно и стремительно, что я вся дрожу от их силы. Подвал… золото… к голове приливает кровь, перед глазами пляшут мушки. Я зажмуриваюсь, проваливаясь в темноту.

– Эй, все хорошо? – беспокоится Бритта.

Я медленно киваю:

– Да, – затем прочищаю горло, пытаюсь сменить тему: – Так что же Белорукая рассказала тебе о нашем роде?

Бритта вскидывает брови.

– Белорукая? Это так ее звать? – изумляется она столь неожиданно, столь искренне, что я улыбаюсь и качаю головой.

– Я не знаю ее настоящего имени. Просто назвала так из-за перчаток.

Бритта кивает, быстро сообразив. Спрашивать имена посланников императора напрямую – к беде. А, как говорится, беду в дом приглашать не стоит.

Снова забрасываю удочку.

– Так кто же я такая? Кто мы? Белорукая так ничего и не объяснила.