Золоченые

Здесь же я лишена такого покрова – даже полумаски, которую, как воображала, уже должна была носить.

Ковыляю к передней части повозки, живот сводит, ладони вспотели. Ко мне со скорбными лицами поворачиваются близнецы-эквусы.

– Пора прощаться, алаки, – надувает губы Брайма.

– Все зимние яблоки, которыми ты нас угощала, были вкусные, Тихоня, – добавляет Масайма. – Прямо-таки дивными.

– В следующую нашу встречу я снова накормлю вас яблоками, – мягко говорю я, поглаживая обоих.

Эквусы кивают, и я поворачиваюсь к Белорукой.

Уголок ее рта как обычно приподнят, глаза не видны из-под полумаски. В ее взгляде мне чудится почти… сожаление, хотя я не понимаю, откуда ему взяться. По коже снова пробегает волна мурашек. О чем же эта женщина сожалеет?

– Белорукая, я…

– Теперь я должна вас покинуть, – прервав меня жестом, произносит она и переводит взгляд с меня на Бритту. – Не делайте глупостей, это убережет вас от слишком частых смертей.

Мы обе молча киваем. Она протягивает ладонь, пожимает нам руки, вдруг проявляя этим небывалую за весь наш долгий путь теплоту.

И от этого страх разгорается еще сильнее. Я стараюсь его подавить, пока Белорукая продолжает:

– Помните, будет тяжело, но вы все преодолеете. Пусть судьба укажет вам путь, – шепчет она.

– Желаю вам того же, – отвечаю я, но она уже уходит к повозке и направляет ее прочь.

Брайма и Масайма машут нам на прощание, и когда они исчезают из виду, страх внутри меня сжимается тугой пружиной и ускоряет сердцебиение.

Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне вынести то, что ждет дальше.

7

– Они же ранены, правда? Те девчонки? – спрашивает Бритта несколько минут спустя.

Я не отвечаю, мышцы слишком напряжены, чтобы даже говорить. Мы идем по темным, гулким коридорам Зала Джор. Каждый ведет в помещение, предназначенное для своего лагеря, обучающего алаки. Судя по количеству верениц из девушек, этих помещений – десять.

Мы с Бриттой идем в ногу с теми, кто направляется в помещение для Варту-Бера, лагеря, о котором сказала нам Белорукая.

Остальные жмутся друг к другу, некоторые тихо всхлипывают, другие с каждым шагом все сильнее дрожат. Они боятся джату, патрулирующих коридоры, тех, у кого на плечах поблескивают звезды ансефы. Белорукая предупреждала меня и Бритту об этих джату – велела быть с ними осторожнее. Их обучали усмирять как смертовизгов, так и алаки, и потому они намного более жестоки, чем собратья по оружию.