Золоченые

Последние силы уходят на то, чтобы не хлопнуть дверью.

Снаружи я часто дышу, пытаясь вернуть самообладание, усмирить слезы ярости, что наворачиваются на глаза. Почти не замечаю, как за мной следует Эльфрида.

– Дека? – зовет она. – Ты как?

– В порядке, – шепчу я, плотнее заворачиваясь в плащ, чтобы она не увидела моих слез.

Мою ярость.

Неважно, что говорят госпожа Норлим и другие, твержу я себе. Я буду чиста. Накатывают сомнения, напоминают о странных, зловещих отличиях, которые передались мне от матери, но я отметаю их прочь.

Матери удавалось скрывать эти отличия до самой смерти, и я смогу. Нужно только продержаться еще несколько часов, и я докажу, что чиста.

И тогда я наконец буду вне опасности.

2

Остаток утра я готовлюсь к Ритуалу Чистоты. Я должна выгладить одежду отца, начистить нашу обувь. Я даже сделала венок из засушенных цветов, их ярко-красный цвет хорошо выделится на фоне церемониальной синевы платья. Сразу после Ритуала я пойду на деревенский пир и должна выглядеть как можно лучше.

Меня впервые пригласили на пир. Или любое другое торжество, если уж на то пошло.

Чтобы унять волнение, я сосредотачиваюсь на пирожных с крыжовником, которые собираюсь принести на пир. Стараюсь каждое вылепливать совершенным – края аккуратно подогнуты, щедрая ложка взбитых сливок, – но как же тяжело без ножа. С того момента, как девушке исполняется пятнадцать, и до самого Ритуала Чистоты ей запрещено брать в руки острые предметы. Так гласят Безграничные Мудрости, чтобы до Ритуала мы не пролили ни капли крови.

Девочек, которые все же поранятся на шестнадцатом году жизни, уводят в храм для очищения, их семьи становятся изгоями, все их надежды на будущее замужество рушатся. Остается лишь уповать, что кожа должным образом исцелится, и Ритуал подтвердит их чистоту. Да и большинство мужчин просто-напросто не возьмут в жены девушку со шрамами, особенно такими.

Презренны девы, кто покрыт отметинами или шрамами, кто ранен или истекает кровью, ибо осквернили они храм Безграничного Отца.

Эти слова мне вбивали в голову с самого детства.

Будь у отца больше денег, он отправил бы меня в Дом Чистоты, где я провела бы весь год перед Ритуалом в безопасности мягких, усыпанных подушками залов. Но Дом Чистоты могут позволить себе лишь такие, как Агда. Остальным приходится просто избегать ножей.

Я так глубоко ухожу в свои мысли, что не слышу шагов отца.

– Дека? – хрипит он.