Нарушая правила

А потом он развернулся и просто ушел, а я так и осталась стоять, пришибленная его сексуальной аурой, переводя дыхания и крепко сжимая бедра от томящего чувства неудовлетворенности.

Боже, я еще девственница, но каждый раз после наших, даже самых мимолетных и всегда строго деловых встреч, я ощущала пустоту и неутоленное возбуждение, бабочками порхающее внизу живота!

Максим Геннадьевич Долин являлся совладельцем архитектурно-дизайнерской студии, в которой я проходила преддипломную практику. А еще он – мое Наваждение.

Красив, умен, амбициозен, любимец женщин и… женат! Вот эти два последних факта делали его недоступным для меня. У меня были правила: близость только по взаимной любви и никаких отношений с женатыми! И это не просто придуманные постулаты – это строгие табу!

Их когда-то нарушила моя мама. В итоге родилась я, а она так и не вышла замуж. Нет, она, конечно, ни о чем не жалела и многого добилась. Шутка ли – в сорок лет быть успешной бизнес-вумен, владелицей элитного медицинского центра и практикующим врачом-гинекологом! К ней очередь на прием была расписана на полгода вперед.

Ольга Сергеевна Перова счастлива, и с мужчинами у нее все отлично (мы же, девочки, любим о многом поболтать), но моего отца она так и не забыла, поэтому, наверно, во всех остальных подспудно искала сходство с ним. Не находила и разрывала отношения, не впуская их в сердце.

А я – ванильная девочка, и в моих долгосрочных планах на будущее, помимо успешной карьеры архитектора, была еще и семья в ее исконном виде (муж, жена и пара карапузов).

– Маргарита! – раздался голос почти над ухом. – Ты вообще работать сегодня планируешь работать?

Я вздрогнула, осознав, что так и стояла статуей, глядя немигающим взглядом в сторону удалившихся девичьих грез.

Загнала всех единорогов в стойло, разрушила розовые воздушные замки, шумно выдохнула ванильный туман и отправилась отрабатывать последний день практики.

ГЛАВА 3

*Максим*

Я с грохотом захлопнул дверь рабочего кабинета, как будто это могло помочь снять напряжение накатывавшее на меня каждый раз, как только милашка Маргарита появлялась в поле моего зрения.

А уж когда она находилась на расстоянии вытянутой руки, тут не только хозяйство в штанах бунтовало, требуя немедленного расчехления и более близкого знакомства с милашкой, – еще и руки чесались притянуть к себе, впечатать в свой торс, зарыться пальцами в копну шелковистых волос.