Люби меня люби

Все с интересом рассматривали мои руки.

– А подмышки?

Я улыбнулась и подняла толстовку, обнажив свой лифчик. Батя, видимо, ожидал, что под толстовкой у меня было что-то ещё и поэтому строго перевёл взгляд на парней – те сразу отвернулись.

Меня наполнила радостная злость – так вам и надо, грешники. Эрос вас покинул, пока не вылечитесь и не убежите из этой тюрьмы. Остались только Хаос, Тартар и Гея.

Я опустила толстовку. Батя не знал, что со мной делать.

Но он знал, что я ему вру.

– Девочки, проверите пах? За ширмочкой.

Да, туда тоже кололись. Это было безопасно, в особенности для тех профессий, где часто было оголено тело. Катька как-то рассказала мне об этом, вспоминая своего прошлого жениха, который и подсадил её на наркоту. Тот был оперирующим хирургом. Она его бросила первой – но не из-за наркотиков, а потому что он перестал с ней делиться. Меня накрыло волной желчи. МЕНЯ только что сравнили с ЭТИМ упоротым нариком, рисковавшим жизнями людей.

Я резко сняла штаны при всех. Я давно не пользовалась бритвой, но мне было всё равно, что подумают зрители. Мне было важнее доказать своё отличие от этих обителей дна.

– Сорри, не подготовилась к свиданию.

Все отвели глаза, кроме Бати. Он хмуро достал из кармана куртки мой конверт.

– Оденься.

Девушки меня окружили, кто-то натягивал штаны, кто-то обнимал. Меня било током от несправедливости, и я сопротивлялась, готовая снять с себя всё.

– Да уж нет, смотрите! Чисто всё.

Я – чистая! Да я вообще – ни разу в жизни не кололась!

Катька сжала меня так, что у меня что-то хрустнуло. Мы завалились на топчан. Я перестала трепыхаться. Батя сел рядом. Я гипнотизировала конверт.

– Привезу зэпэ продуктами. Сдай мочу. Если всё хорошо – в следующем месяце…

– Да вы блять охренели.

Батя молча достал из конверта сто рублей.

– Я блять их заработала. Дебилы!

Батя достал ещё двести рублей.

Я пнула подушку.

– Сука, сука, сука. Мудак, блять! Дебил – это не мат, блять.

Батя достал из копилки триста рублей и заменил их тысячей из конверта. Я расплакалась. Это было так много поездок на метро. Но я не могла остановиться. Мне хотелось орать от несправедливости.

– Зачем тебе деньги, Уль?

Я попыталась выкрутится. В мозгу сразу вспыхнула Татьяна Николаевна с просьбой о платье, и я зацепилась взглядом за рукав моей бессменной толстовки из GAP.