Люби меня люби

Ну или уж на худой конец в Мрию.

– Ясно. Боитесь, что испорчу репутацию своей сестры.

– Мы правда стараемся, Уль. Чтобы всё было идеально.

Я понимающе кивнула. Папа улыбнулся и неловко похлопал меня по спине.

– Ты всегда была умницей.

Я протянула ему скейт.

– Тогда передай сам. Это лучший для начинающих. Тася ещё давно мечтала.

Папа озабочено повертел его в руках. С деки на него смотрел человек в шлеме. Чего только мне стоило добыть этот подарок.

– Это Дарт Вейдер, да?

– Почти.

Это Боба Фетт.

Для него не было разницы, но он обстоятельно кивнул.

– Сама не хочешь себе такой?

Папа не умел прямо отказывать.

– Нет. Пап, это для Таси.

Он тяжело выдохнул.

– Я не смогу ей передать. Музыка, руки, сама понимаешь. Мы не хотим рисковать.

Меня затрясло:

– О, тогда заморозь мамины яйцеклетки. Вдруг и этот вундеркинд вас удивит.

Папа покраснел. Это было слишком грубо.

Я знала, что они с мамой хотели много детей. Но учитывая возраст моих родителей, Тася точно была последним ребёнком. Мне захотелось извинится. Но потом я вспомнила, что по генетическому тесту у отца крепкое сердце, а волосы… итак были все седые. Нечего, переживёт.

– Уль. С Тасей всё правда совсем по-другому. Мы правда стараемся не форсировать. Но она сама всё это хочет. Вот сейчас на море были – нашла в отеле пианино. Хотя мы сказали ей – неделю без инструмента.

Запрещать херачить? Ну… а если это дар?

– А если сломается – тоже отдадите на перевоспитание?

Отец совсем осунулся и стал похож на старого бассета. Я забрала у него скейт и пошла к выходу.

– Стану известной – с меня максимум автограф.

– Мы за тебя молимся. Каждый божий день, Уль.

Ну-ну. Так и представила эту молитву. Дорогой боженька, не дай нашей дочери ещё раз нас опозорить. ТЧК.

6

Нигде вы не встретите такое количество ненужной еды, как на детских днях рождениях русского среднего класса.

Думаю, так родители задабривают своё чувство вины. У кого-то оно из-за постоянной занятости. У кого-то от понимания будущего. С каждым годом у отпрысков всё ближе взрослая жизнь, где законы мира Гарри Поттера не работают, а знания и связи родителей устаревают со скоростью создания новых социальных приложений.

Ромка с радостью превратился в контейнер для родительского чувства вины.