Где воскресают бабочки

И только прекрасные остролистные лилии нежно-розового оттенка огнями расцветали на темной глади.

Видимо, она создала этот пруд в насмешку над Русланом, как головную боль для него, которую не могут заглушить даже самые сильные обезболивающие. Потому что теперь при одном взгляде на черный омут, его охватывает страх, что когда-нибудь он затащит в свои недра первую и далеко не последнюю жертву.

А сейчас ночь. Та самая безлунная ночь, когда даже звезды тускнеют на чернильном небосводе. И пустая постель Руслана холодна.

Как он мог забыть закрыть двери на ключ? Как он мог?!

Руслан скидывает с себя покрывало и босиком спешит вниз, по широкой винтовой лестнице. Врывается в маленькую прихожую, где скрипят под порывами ветра распахнутые двери черного входа. И окунается в темную ночь, холодную и враждебную.

– Нет, нет, нет! – Паника накатывает волнами, и только усилием воли он не кричит.

Руслан знает, где искать жену – там, где цветут лилии. Время тянется бесконечно долго, пока он бежит в парк к пруду.

Уже видит белеющие в темноте кувшинки. И силуэт…

– Людмила!

Не останавливаясь, Руслан забегает в пруд и проваливается почти по грудь. От ледяной воды сердце едва не останавливается, но он пересиливает себя. Два гребка, и он подхватывает еще барахтающуюся жену, слышит ее затихающие всхлипы.

– Успокойся, милая, я рядом, рядом, – он целует Людмилу в холодные губы, дрожащие и испуганные. И с трудом бредет обратно к берегу, отталкивая круглые листья лилий.

Вдвоем они падают на зеленый газон. Руслан крепко обнимает жену и вслушивается в ее сердцебиение, целует лоб, убирает мокрые волосы с лица. Благодарит Бога за то, что успел. А Людмила плачет, как дитя.

– Прости, прости меня, – наконец, шепчет она и пальцами стискивает его футболку. – Я… я… – она заикается и никак не может договорить.

– Знаю, милая. Твои видения. Снова, – обреченно договаривает за нее Руслан.

Даже в темноте он видит ее широко раскрытые зеленые глаза. Нет, он иссушит этот пруд, уничтожит!

– Я буду тщательнее запирать двери и окна в нашей спальне на ночь.

И прятать ключ. Больше не хочу, чтобы ты ходила во сне. – Он встает и подхватывает Люду на руки. – Пойдем в дом, пока совсем не замерзли.

Украдкой оглядывается на пруд, но немигающая гладь уже мертва, и ни единого напоминания, что в нем только что едва не сгинул человек.

– Ты не понимаешь… – Людмила снова заливается слезами и прячет лицо на его груди.