Расшатанные люди

Она раскидывает снимки, жадно вглядывается в изображения, но не помнит, не помнит… Ни черта не помнит!

Юлиана берет в руки тряпичную куклу, местами потертую, и тут же кулаком прикрывает рот, стараясь сдержать рвотный позыв. Детская игрушка летит на пол, а Юлиана на мгновение прикрывает глаза. Пытается успокоиться с помощью глубокого дыхания, но кровь издевательски стучит в висках, а перед глазами мелькает множество чужих, и в то же время своих фотографий. Юлиана опирается ладонью на пол и случайно сминает газетную вырезку.

Подносит ее ближе к глазам и понимает, что это распечатанный скриншот из Интернета. Она вчитывается в черные буковки, такие мелкие, что становится дурно. В затылке разрастается головная боль, которая грозится задержаться надолго.

Июль две тысячи восемнадцатого года. Женщина с маленькой дочкой попала в автокатастрофу. Они ехали по трассе поздней ночью. Был дождь. Навстречу им вылетел пьяный водитель на старой иномарке. Столкновение. Выжила только мать.

Выжила только Юлиана.

V

Однажды у моря…

– Это тебе, – долговязый парень смущенно протягивает Ангелине сорванную ромашку.

Ангелина подтягивает к себе колени. Голые ступни зарываются в горячий песок. Здесь, на берегу моря, где соленый ветер игриво путается в волосах, она чувствует себя по-настоящему свободной. А теперь на ее свободу посягнули. Кажется…

– Где ты нашел цветок?

Ангелина бросает робкий взгляд на свой дом, стоящий в двадцати метрах позади нее, такой милый и приветливый снаружи.

Идеальный образчик лицемерия. И она замечает, как занавески на окнах шевелятся.

– Секрет, – парень улыбается и садится рядом. – Я знаю, что тебя зовут Ангелина. Парни говорили, что к тебе не стоит подходить. А я рискнул.

Слова незнакомца ранят. Ангелина осторожно сжимает ромашку пальцами и прикусывает нижнюю губу, чтобы не расплакаться.

– Потому что ты – дочка Кристины Альбертовны. И вы – фанатики.

Честность парня поражает. И в то же время подкупает.

– Все мы – христиане.

Просто кто-то верует сильнее, – осторожно поправляет Ангелина, все еще не понимая, как к нему относиться. – А кто ты?

– Олег.

Он улыбается, и передний кривоватый зуб бросается в глаза. Но это смотрится мило. Да, вот так можно описать и самого Олега. Он ни красивый, ни страшный, а милый.

– И каково быть истовыми верующими? – продолжает допытываться он.

Ангелина пожимает плечами:

– Нормально. Но мне не с чем сравнить. Я слышала, нас называют чокнутыми.