Секреты Лилии

По крайней мере, рядом с ним она не думала о прошлом. Прошлое… Она вошла в дом и застыла посреди гостиной. Лана обязана выяснить, что произошло между бабушкой и Натаном. И пока она рыщет в чужом прошлом, то забудет про свое.

До Северного кладбища Лана успешно дошла сама. «Яндекс?навигатор» вел ее по запутанным улочкам старой части города, и она ни разу не заблудилась.

Чем больше Руслана знакомилась с Русамией, тем сильнее недоумевала от поступка бабушки. Сбежать из столь чудесного места? Русамия – словно оазис посреди земного шара.

Здесь все по?другому. Чистые, аккуратные улицы, стройные ряды коттеджей украшали старую часть города. Вдалеке за мостом виднелись небоскребы в центре Велидара. А воздух пах сахарной ватой.

Нет. На месте бабушки Руслана даже под угрозой смерти не уехала бы из Русамии. Ни за что.

Перед ней неожиданно выросли кованые ворота. Овальная табличка из металла гласила: «Северное кладбище». Вперед убегала широкая дорога, по бокам от которой разлетались четко вымеренные могилы.

У каждой свое место. У каждой свой номер.

Какие?то могилы свежие, закрытые венками, те, что постарше, укрыты подстриженным газоном. А надгробные плиты, как на подбор, одинаково серые, высятся над ними.

Некоторое время Руслана пыталась сориентироваться, в какую сторону идти, потом неуверенно направилась вперед и вскоре сообразила, что чем больше уходишь в глубь кладбища, тем меньше становятся цифры на надгробиях. Вскоре она дошла до 199 и свернула направо.

Имена, фотографии покойников сливались перед глазами в единую массу, и только цифры горели ярким огнем.

Где?то в отдалении громыхнула гроза, и Руслана вздрогнула. Но дождя не должно быть. По крайней мере, по прогнозу. И она продолжила идти.

109, 108… 106, 105, 104…

Руслана замерла. С серого памятника на нее смотрело усталое мужское лицо. Темные волосы коротко подстрижены, уголки губ опущены вниз.

«Волков Натан Валерьевич. 21 июня 1931 – 3 июня 2016».

Такая долгая жизнь. И столько печали в глазах.

Никаких надписей на памятнике нет. Несколько одиноких цветов, искусственных, как и скорбь тех, кто их оставил. И больше ничего.

Руслана нахмурилась и засунула в вазу люпины, которые перед этим бережно собрала во дворе. Достала из сумки бутылку воды и вылила внутрь.

– Ну, вот. Теперь другое дело. Ты ведь любил люпины, верно? – Она задумчиво посмотрела на фотографию деда, но, как и ожидалось, ответа не услышала.

– Спасибо за дом, – снова заговорила Руслана.