Суть вещи

Она видела больницы в кино. Исчезающие в темноте бесконечные ряды неряшливо белых коек. Чужие люди, которые будут к ней прикасаться.

Мутная вода подступает к горлу.

– Оставь его, Лиза, – помолчав, говорит Митя. – Хочешь – уволься, чтобы больше не видеть всего этого. Вынеси себя за скобки. И оставь его. Он нам не по зубам.

– А ты, ты сам-то вообще-то на чьей стороне? – сжав челюсти – до треска, чтобы не выпустить крик, давится Лиза.

– Господи, Лиза! – Митя встает.

Она видит, как он идет к ней – как будто издалека-издалека и медленно-медленно.

Лиза понимает, что если сейчас он подойдет…

Лиза кричит.

Вода накрывает ее с головой.

Через некоторое время она находит себя сидящей на полу. В кабинете почему-то темно и очень холодно. Она чувствует, как ноги и руки ходят ходуном. Платье задралось куда-то. За окном горит фонарь и, кажется, идет снег. Митя обхватил ее двумя руками и крепко держит, то ли ее ограждая от мира, то ли мир – от нее. Пол вокруг них стал совсем белым, он покрыт ссыпанными с Митиного стола документами.

На некоторых – темные блестящие пятна, в них отражается свет фонаря.

С трудом к ней пробивается ощущение болезненной пульсации – вначале в коленях, потом – под кожей лица. Лиза высвобождает руку, подносит ее к голове, наугад дотрагивается до носа. Больно и мокро.

– Не успел подхватить, – говорит Митя где-то у ее уха, осторожно, постепенно размыкая руки, давая ей возможность осваивать пространство – понемногу, не сразу.

Лизу вздергивает под потолок.

Она висит там и видит, как на полу, во внезапно наступившей темноте, под разбитой лампой, скорчились две фигуры, а вокруг них – окровавленная бумага, а чуть дальше лежит разбитый монитор, а еще дальше самодовольно светится отвратительно гладкий стол, а за распахнутым окном фонарь и снег.

Это кино. Совершенно определенно, это кино.

Одной рукой прижимая Лизу к себе, Митя едва заметно дотрагивается до ее волос, тихонько гладит по голове. Она вздрагивает под каждым его прикосновением, но чувствует, что вода, которая только что колотилась в глаза, оставляет ее, откатывается крупной серой волной, уходит в пол, исчезает.

Лиза возвращается в себя.

– Я все вспоминаю, как тебя тогда в отделение привезли, – говорит Митя куда-то в Лизин затылок. – Ты такой детеныш еще была. Сколько тебе было? Двадцать шесть? Я не поверил, когда увидел паспорт. Тряслась вся, вот как сейчас, глаз заплыл, нос разбит, руки изрезаны… Помнишь?

– Да, – шепчет Лиза в ответ.