Суть вещи

 – Как тебе такое только в голову пришло? Я тебя как-то обидел? Или Яся?

При упоминании о Ясе Лиза морщится:

– Нет, Яся Васильевна совсем ни при чем. И Лиза ни при чем. Это всё вы. Вы делаете с мальчиками неправильное.

Владимир Сергеевич встает за кресло и опирается на его спинку. Под весом Владимира Сергеевича кресло покачивается на разъезжающихся колесиках, вот-вот упадет.

– Это кто тебе такое сказал, Лиза?

– И полиция знает, что вы это делаете. Лиза им сказала. Полицейские в курсе, – отвечает Лиза.

Владимир Сергеевич чуть повышает голос, будто разговаривает с кем-то, кто неважно слышит:

– Кто? Кто тебе сказал, Лиза? С кем ты говорила?

Лиза морщится и отступает на пару шагов. Слишком громко.

– Лиза ни с кем не говорила. Никто ей не говорил. Лиза сама узнала.

Руки Владимира Сергеевича, сжимавшие спинку кресла – так, что тонкой светлой коже становится больно, – внезапно разжимаются.

– Сама? Вот как? – мертвым, как простынки из химчистки, белоснежным тоном спрашивает он.

Лизе вдруг хочется объяснить ему. Доказать, чтобы он понял и испугался. Чтобы он прекратил быть таким спокойным.

– Это ваш массажный стол Лизе сказал, Владимир Сергеевич. На столе пятна. И волосы. Волосы мальчиков. И ваши. Но не с головы. И новые царапины. Кожа на столе процарапана. Снова. И ваши инструменты, Владимир Сергеевич… И еще массажные простыни для стирки – там кровь и снова пятна, такие, особые пятна. Вы знаете, какие это пятна. Да, пятна. Да… Очень грязные простыни. Кровь и пятна.

Мало крови. Круглые маленькие пятнышки крови. И другие пятна, не круглые. И побольше. Светлые. Жесткие. Вы знаете. Они еще пахнут так по-особому. Да. И волосы. Разные – и детские, и взрослые. Ну, вы понимаете, волосы с гениталий. Они такие, короткие или длинные, но все как бы перекрученные, их не спутать. А еще ремни и серые резиновые ленты. И презервативы. Использованные. Лиза знает, Владимир Сергеевич, знает, что вы делаете. И полиция…

– И полиция тоже знает, что ты работаешь у меня уборщицей и увидела на моем массажном столе волоски и пару царапин, на простынях пятна, а в моем семейном доме нашла использованные презервативы? – вдруг перебивает Владимир Сергеевич.

– Да! – Лиза с облегчением выдыхает. Наконец-то им удалось понять друг друга.

– То есть, Лиза, вещи в моем доме убеждают тебя в том, что я маньяк, и ты сообщила об этом в полицию?

– Не маньяк, Владимир Сергеевич! Маньяки – это кто убивает всех подряд. А вы просто педофил.