Суть вещи

Льется вода, Евгения Николаевна журчит параллельно что-то свое, иногда в разговор вклинивается Павлик. Звуки быстро сливаются в белый шум, беспрепятственно и бесследно проскальзывающий сквозь Лизин мозг хирургической нитью.

Иногда она распрямляет спину, и тогда взгляд утыкается в Павлика. После инсульта он уже не вполне человек, но еще и не совсем вещь. Он часто приезжает на своей модной коляске и просто смотрит, как она работает, а она не возражает – ей тоже нравится разглядывать его, нравится, как он выглядит: всегда чуть растрепанные волнистые волосы странного неопределяемого цвета – то светло-коричневые, то вдруг синевато-серые; футболки с непонятными, перекошенными на сторону картинками – видимо, сын присылает из своей Испании; бодрые бесшовные хлопковые треники ярких расцветок – очевидно, оттуда же, здесь Лиза таких не видела.

Павлик всегда улыбается, чуть наклонив голову, и улыбка получается детской, лукавой и озорной. Лиза пробовала звать его Павлом Саввичем, но он откликается только на Павлика, и постепенно Лиза привыкла, что отчества у него нет.

Изнутри своих мыслей Лиза далеко не сразу понимает, что Евгения Николаевна пытается ее дозваться. До ее сознания доходят только последние три или четыре “Лиза”. Она снова выпрямляется, тыльной стороной ладони в перчатке – осторожно, чтобы не задеть лицо, – отводит назад выбившуюся из косы прядь волос, внимательно смотрит на Евгению Николаевну – на пластиковые пуговицы, болтающиеся в растянутых петлях кофты, на оттопыренный левый карман – там, знает Лиза, лежит очередной скомканный платочек.

– Ты сегодня сама не своя, Лиза, – темно-синим, цвета бабушкиных бархатных перчаток, тоном говорит Евгения Николаевна. – Слова не сказала, как пришла. Что-то случилось?

Лиза молчит.

– Ты скажи хоть что-то, девочка. Павлик волнуется. Ты же знаешь, ты нам можешь что угодно рассказать. Что-то с бабушкой?

– Большое спасибо, – произносит Лиза как можно более спокойно.

Евгения Николаевна и Павлик переглядываются.

– Ну что ты сразу сердишься, – говорит Евгения Николаевна, подходит к Лизе, уже заносит руку над ее плечом, но вовремя останавливает себя и отходит.

Лиза следит, как Евгения Николаевна переставляет ноги, удаляясь на все более безопасное расстояние. Между ними будто рулетка разматывается: два деления, четыре, шесть. Наконец Лиза выдыхает. В этот раз кричать не понадобится.

Пошептавшись с Павликом, Евгения Николаевна снова подбирается ближе.