ВладеЛина

 – Краем глаза Элина замечает, как рука матери судорожно сжимается в кулак и усмехается: – Что, хочешь ударить меня? Давай, влепи пощечину и разойдемся.

– Не глупи. Куда ты поедешь? На какой-то непонятный конкурс? Да тебя в бордель продадут, и поминай, как звали.

– Спасибо за поддержку, ма, – Элина захлопывает чемодан и садится на кровать. Одна из пружин впивается в бедро даже сквозь покрывало. – Я все равно поеду. Лучше в проститутки, чем прозябать здесь. И это шоу будут показывать на Ютубе, поэтому, если ты и правда беспокоишься за меня, то можешь попросить Таньку, она покажет тебе мои успехи.

Мама? Переживает? За нее? Скорее Ливия воскреснет, чем это произойдет.

– Я не собираюсь смотреть хоть что-то, связанное с чертовыми книгами. На собственной шкуре убедилась, что от них добра не дождешься. Твой отец мечтал стать великим писателем, а когда не получилось, утонул в бутылке. А семью кормить кто будет? Посмотрела бы я на тебя, останься ты одна с двумя маленькими детьми на руках! – мама смаргивает слезы застарелой обиды.

 – И если ты уедешь, я даже не позвоню тебе! Ни разу! И вообще, не будет у меня больше дочери!

– Я. Поеду.

Элина стискивает кулаки на коленях и не отрывает от них взгляда. Душит сомнения в самом зародыше. В голове всплывает воспоминание, исполосованное временем и болью. Вот она стоит на могиле сестры. Невыносимо душно, невыносимо тошно. У нее отобрали самое дорогое…

– И все же ты дочь своего отца, – с горечью шепчет мама.

 – Только учителя трещали без умолку: одаренная, одаренная. А на деле глупая девчонка. Думаешь, Москва ждет тебя и преподнесет все на блюдечке? Да она сжирает слабаков! – Она вздыхает, так тяжко, словно говорит с недоразвитым человеком. – Ливия была умнее.

Лучше бы мать ее ударила.

– Знаю, мама. А еще она была похожа на тебя, и поэтому ты ее любила. Вот только Ливия не забывала делиться любовью со мной. Но теперь ее нет, и я больше никому не нужна. А человек, виновный в ее гибели, жив, и я не позволю ему остаться безнаказанным, – Элина набирается смелости взглянуть на маму и видит усталость, которая залегла в морщинках вокруг ее глаз.

Она фыркает и обреченно качает головой:

– Так вот, где собака зарыта. Конкурсы, Москва… Теперь все ясно. Опять эти твои домыслы, Эля. Они не доведут тебя до добра.

– Добро – понятие относительное.

Мама молчит, а потом уходит из комнаты, забирая с собой ворох невысказанных слов.