Поглощенные туманом

– Неужели у меня на лице написано, что я страдаю нарциссизмом?

Граф вскидывает черную бровь и смотрит на Нику, как на шаловливого ребенка.

– Нет, я не это хотела сказать…

– Расслабьтесь. – Он смеется и качает головой. – Шутка. Вы понимаете юмор?

– Юмор понимаю, но не вас.

Она переводит взгляд на танцующий огонь в камине, лишь бы не видеть улыбку на лице графа. Что она здесь забыла? Стоит вопросу проскользнуть в голове, и Ника вскакивает:

– Извините, мне надо идти.

– Стойте, – Стефано выпрямляется в кресле, – куда вы спешите? Я думал, мы заключили перемирие.

– Так и есть, но…

Жарко, душно. Ника отворачивается от камина. О чем она думала, когда зашла сюда? Снова оказаться наедине с мужчиной!

– У меня много работы.

– Перестаньте.

Стефано перехватывает ее руку, и она замирает.

Тепло от его пальцев расползается по коже, приятно покалывает. У него были такие же руки. Успокаивающие.

– Ника, составьте мне компанию. Уже вечер, работать поздно. И я вовсе не дикий зверь, хотя вел себя отвратительно.

Открою секрет, я – романтик, который коллекционирует цветы. Если хотите, покажу вам свой гербарий. – Он заглядывает ей в глаза с мягкой улыбкой. И тут же хмурится. – Что с вами? Вы побледнели.

Ника через силу заставляет себя дышать. Колени подгибаются, и она снова садится.

Я привыкну, привыкну…

– Вы впервые назвали меня Никой.

Стефано запоздало разжимает пальцы, но она продолжает ощущать его прикосновение.

Ника медленно дышит и считает каждый вдох и выдох.

Так учили психологи. Постепенно паника отступает.

– А вам не нравится ваше полное имя? – Мужчина откидывается в кресле и смотрит на нее, прищурившись.

– Нравится. Но у итальянцев удивительная способность коверкать ударение.

Она старается говорить как можно бодрее. Но теперь комната кажется маленькой для двоих.

– И только?

Ника упрямо смотрит на огонь. Вопрос графа вызывает мучительные воспоминания, и шелестящий голос доносит до нее эхо прошлого.

Вероника…

– У каждого свои страхи, Стефано, – повторяет она.

– Меня вы можете не бояться.

– Вы уверены? – Ника осмеливается заглянуть ему в глаза. – А кого мне следует бояться? Итальянского Потрошителя?

Стефано морщится и наклоняется вперед, будто у него скрутило живот.

– При чем здесь он? Этот маньяк жил сто лет назад. Зачем ворошить прошлое? А домыслы слуг остаются домыслами.

– Так вы не знаете? – От удивления Ника даже успокаивается.

Сердце входит в привычный ритм.