Поглощенные туманом

Она смотрит на пустой графин и вздыхает. Часы показывают девять, поэтому лучше сходить за водой сейчас, пока Люса еще не спит.

Так как Паола не вернулась с работы, то Ника ужинала с Люсой и Мими, и женщина была сама не своя. В основном молчала и только изредка поглядывала на включенный телевизор, похожий на черную коробку, где передавали новости об убийстве. А Мими наслаждалась реакцией бабушки, судя по ее самодовольной улыбке. И Ника окончательно запуталась в отношении этих двоих.

Она подхватывает графин и скользит взглядом по фотоаппарату.

Не раздумывая, накидывает его на шею и выходит из спальни. Коридоры освещены встраиваемыми в потолок светильниками, напоминающими круглые желтые глаза. И куда бы она ни сворачивала, они неотступно следили за ней.

Ника быстро спускается и с легкостью находит нижнюю залу. Но тихие, яростные голоса заставляют убавить шаг, и она неохотно замирает в соседней комнате, где днем с упоением разглядывала на стенах изображения снежных гор. Сейчас их освещают лишь уличные фонари, чей свет нагло бьет в окна.

– Ты с ума сошел! Я ни за что не стану с ней разговаривать!

Она узнает грудной голос Паолы.

Подслушивать нехорошо, но Ника не может уйти обратно. Природное любопытство толкает ее ближе к двери, и она прислушивается, затаив дыхание.

– Паола, любовь моя, она страдает так же, как и ты. Вы не виделись столько лет. Дай ей шанс.

– О, не ври мне, Анджело. Только не мне! Ты так говоришь, потому что не можешь устоять перед ней. Я права? Боже, как я была глупа!

– Чушь!

Анджело повышает голос, но тут же испуганно говорит тише.

Ника не представляла, что в тихом водителе горят столь сильные чувства.

– После всего, что было, ты обвиняешь меня в измене? Я душу продал ради тебя…

Повисает молчание.

– Прости. – Ника слышит шаги. – Я не могу поверить, что она вновь объявилась, поэтому наговорила глупостей. Не проси меня с ней встретиться. Только не сейчас.

Раздается тяжелый вздох.

– Как скажешь, любимая. Я приду к тебе позже?

– Нет.

– Ты заставляешь меня днем молчать о своих чувствах, а ночью прогоняешь. Я так не могу…

– Тссс, потерпи, Анджело, потерпи. Осталось совсем немного, и мы будем вместе. Обещаю.

И снова молчание.

Лицо горит, как ошпаренное, но Ника будто прирастает к месту.

Разговор оказался слишком личным, сокровенным. Его никто не должен был слышать. Тем более Ника. Гнетущая тишина сменяется поспешными шагами, и Ника с ужасом отпрыгивает от двери.