Нежная боль

Из-за его пронзительного взгляда руки сами потянулись к лежащему рядом покрывалу, чтобы прикрыть открытые участки тела.

– Расслабься, детка, – скривился он, наблюдая за моими действиями. – Сегодня я сыт и трахать тебя не собираюсь, – медленно, растягивая слова, сказал он, подтверждая мои мысли. Значит, это действительно он мучил ночью какую-то женщину.

Отвернулась к окну, смотреть на него было невыносимо. Казалось, если сделаю это, то меня вывернет наизнанку.

– Как прошёл твой день? – издевался надо мной, прекрасно зная, как я себя чувствую, находясь у него в плену.

– Он стал бы лучше, если бы ты сдох, – прохрипела я осипшим голосом.

На это он только громко рассмеялся, явно забавляясь моими словами.

– Я тебя огорчу, сообщив, что планирую жить долго и счастливо. Чего не могу сказать про тебя.

Это конец. Зачем было дергать тигра за усы? Идиотка. Каждое моё слово оборачивается против меня, и теперь он, зная, что от меня мало проку, решил убить. К этому времени Садальский наверняка выяснил правду о договоре.

– Не убивайте меня, – резко вскочила на ноги, боясь скорой расправы. – Я буду молчать о вас, – умоляла его, задыхаясь от страха.

– Убивать? – приподнял бровь, удивлённо глядя на меня. – Нет, куколка, я придумал кое- что поинтересней, – оскалился он.

Холодок пробежал по коже, когда я посмотрела в его чёрные зловещие глаза.

– Ты родишь ребенка, – сказал спокойным голосом, но мне показалось, будто рядом со мной что-то взорвалась, оглушая.

– Не надо, – мотая головой, попятилась назад, предполагая, что сейчас последует. Этот изверг решил закончить начатое ночью.

– Не напрягайся так. Я же не Чернов, – продолжал смотреть на меня, но не двигался с места. – А, чтобы получить наследство, нужен настоящий наследник.

– Тимофей при смерти, что бы вы ни задумали – это заранее обречено на провал. Наследника не может быть, – не понимала, зачем он это всё говорит. Ведь и так ясно, что все махинации провалятся с треском, едва будет проведён тест ДНК.

– Может, ещё как может, – заржал он. – Раскинь мозгами: твой муженёк не единственный из Черновых мужского пола. Сечёшь, кого я имею в виду? – от его слов стало так плохо, что потемнело в глазах.

Конечно, я понимала, о ком он говорит. Стас. Моя незаживающая рана на сердце. Боль в душе вернулась с новой силой, заставляя со всей мочи сжать веки.

Глава 8.

– Стас, – выдохнула я, не открывая глаз.