Солнце краденое

Аверин не успел даже задуматься, в чем отличие биообъектов активных и как выглядят неактивные, как сделал шаг строго вперед и увидел своими глазами. То есть скафандровыми камерами наблюдения, но это неважно.

Практически перед ним целовалась влюбленная парочка. Или… не очень влюбленная, судя по девушке. Тоненькая, отчего-то побритая налысо, она билась в объятиях настойчивого кавалера, как испуганная до смерти птичка.

И Аверин (конечно же!) не смолчал…

Они отпрыгнули друг от друга, как мячики при ударе о сетку.

Дети малые, честное слово.

Ах, эти взгляды и прикосновения… Двое птенцов наивно предполагали, что их тут никто не заметит. Законов подлости на собственных шкурках не изучили еще досконально.

Девушка держалась отстраненно, сразу же отвернувшись, и лишь ее крупно дрожавшие пальцы указывали на волнение. А парнишка… Его просто крупной дрожью трясло. То ли от мысли о тяжести проступка, то ли от возбуждения. И взгляд его… Макару сразу же он не понравился. С такими глазами фанатики совершают непоправимое.

Этих Ромео с Джульеттой надо бы развести по углам лет на десять, пока жутких глупостей не натворили. После таких вот “страстей” остаются обычно лишь выжженная пустыня и трупы. Что ему там рассказывал про весь этот цирк с ритуальными плясками мудрый Петрович? Надо будет вернуться к особенностям ритуала и вникнуть.

Макар задал обратный маршрут, развернулся и вышел наверх, не оглядываясь. Ему это было не нужно: задние камеры услужливо отобразили рванувшую к противоположному выходу девушку и Ромео, бежавшего прытко за ней… Все интереснее и интереснее.

Что там про любовь ему пел этот мелкий хитрец?

Сам того не заметив, Макар очень живо вернулся на место, молча присоединившись к толпе, и тогда только прислушался.

Вся масса гостей шумной широкой рекой стекала по замковым лестницам вниз. И судя по навигатору, устремились они к тому самому месту, откуда Мак только что вышел.

К нему с низким поклоном подошел молодой человек с белыми волосами и белесыми, как у речной рыбы, глазами, слегка отсвечивавшими краснотой.

Альбинос. Вот почему расу первой волны колонистов зовут “белоглазыми”. Было что-то потустороннее в его матовой белой коже и красных зрачках. Инспектор рассматривал типичного представителя местного населения с любопытством профессионального антрополога и еще раз мысленно благодарил Ойле за "ЭТО". Кстати, парень был абсолютно здоров, хотя иммунные показатели на мониторе подсвечивались как “критически низкие”.