Я бегу по снегу босиком дальше

 – Лер лучезарно улыбнулся, повертел головой, разминая широкую шею и извечно сгорбленную спину, выскользнул из кресла, и вышел. В дверной проем с тихим шелестом упала пушистая пижама, раздались едва слышные звуки царапающих белый ламинат звериных когтей.

– Мне все больше кажется, что я – неодушевленная декорация в этом вашем спектакле. Почти табуретка. – проворчала, подбирая белую пижаму, скинутую оборотнем на пол, следующая за ним Венди – ей, блохастый, я отвыкла ходить ногами, может ты снова меня повезешь? – Девушка взмахнула светящейся гривой белых волос и исчезла.

– Лад. Послушай. Есть еще одна новость, пока только для тебя.

– Ммм?

– Ты же помнишь о Ге. Она многое знает и видит, супруга моя ненаглядная. Вчера вдруг связалась со мной и просила тебе передать… – Клавдий явно замялся – Здесь тебя ожидают некие испытания тела и духа. Я это к чему? Не расслабляйся.

– Ты улетишь?

– Ге должна родить в конце октября, пару недель я еще буду с вами, но потом… Все очень не вовремя – Клавдий был явно обескуражен, столь извиняющегося тона от него Ладон не слышал, пожалуй что и никогда.

– А что она говорит на этот счет? – дракон ободряюще улыбнулся.

– Ты ее знаешь. Молчит, и загадочно улыбается, как обычно. В последний раз так вообще напугала: тебя говорит, тут еще один ожидает сюрприз, только не злись. Тихо настаивает на моем приезде. Очень тихо. Но очень настаивает.

Ладон усмехнулся. Там у них много осталось «сюрпризов».

Они были все не только коллегами, сослуживцами и соратниками. Долгие годы их связывало нечто куда большее. Дружба? Братство? Кто знает.

– Спасибо, Кла. Иди и ты спать. Мне что-то подсказывает: каждая минута покоя скоро будет у нас наперечет. Отдыхаем, пока позволяют.

И они разошлись по постелям.

3. Кто ходит в гости по утрам…

«У занятой пчелы нет времени для скорби».

Утро началось с неприятных и громких сюрпризов.

Примерно в половине четвертого по камчатскому времени раздался первый тревожный звоночек. В прямом смысле этого слова.

Громко звенели разбитые стекла, разлетаясь по всему холлу второго этажа.

Огромная, почти черная росомаха внимательно обнюхивала бьющуюся на полу в агонии огромную, почти черную птицу.

Тут же прозвучал еще один удар, и еще, и еще.