Я бегу по снегу босиком

Нет, он не сердился, скорей – восхищался. Нужно будет не упускать малышку из виду, такие бриллианты чистой воды нуждаются в огранке. Пока что она ощущает себя сильной, почти непобедимой. Извечная болезнь всех юных гениев. Но при первой же ощутимой осечке они ломаются, будто ветки на морозе. Скольких таких сломанных чад Лад уже подхватил, поставил на ноги, обогрел, внушил веру в себя? Очень многих. Значит, дракону есть зачем жить, а свою любовь, греющую лишь одно его сердце, он дождется. Возможно, она уже рядом.

Он тяжко вздохнул и вошел в кабинет сиятельного Сэма. Судя по виду высокого начальства – поспать ночью сегодня не пришлось никому.

– Аве, Ладонис. Тебе кофеину?

– Аве, Семен Августович. Я Пашкину съел уже таблетку. «Радость студента».

– Я – на Арининых «Совах». Но кофе отменный, не отказывайся. Что там у нас с вашей группой? – прикоснулся к руне, нанесенной маркером прямо на столе. – Гелла, детка, два кофе для нас, самых-самых.

Еще не успел договорить, а демоница уже ставила дымящиеся чашки на стол, демонстрируя свое декольте и невероятно прекрасные ноги.

Зачем она вообще носила это платье? Разве только для того, чтобы еще больше возбуждать воображение посетителей Сэма. Высший суккуб, блистающий гранями дара. Лад вот даже проснулся.

– Хорошо она действует, правда? Покрепче таблеток и кофе, – Сэм хитро блеснул глазами вслед плавно удалявшейся Гелле. Кто бы в том сомневался: глава Инквизиции даже моргал и дышал всегда с тайным смыслом.

Ладон хлебнул свой напиток. Божественно. Гелла все помнила – его кофе был без сахара и с корицей. Еще пара глотков – можно будет говорить и о деле.

– Ладонис, скажи мне, а ты у нас-то когда угнездишься?

Дракон поперхнулся корицей и кофе. Зная Сэма…

А, собственно, что он знал о своем главном шефе? Личная жизнь – тайна за всеми возможными печатями этого мира, семья – где-то там же. Яркий и сильный мужчина, буквально пышущий жизнью брутал. Немыслимо древний. Доподлинно было известно лишь то, что шеф крылат, могуч и бессмертен.

Из тех, которых развоплотить невозможно даже этим серпом, что отправил Гессера на свалку историй.

– Судя по вороху мыслей, не скоро, – начальственный Ангел так давно жил в этом мире, что стал человечнее многих.

Когда-то он был – сама Смерть. Сейчас вот сидел за рабочим столом, устало потирая широкий затылок ладонью. Да, он всесилен, и можно было не тратить времени и сил на защиту щитами от Сэма.