Зверь, именуемый Кот

Только поспать отпустите бедную серую мышку…

Лента ремня аккуратно легла на плечо, и я сонно успела подумать, что меня берегут. Наверное, дело даже вовсе и не в компьютере бортовом, гневно ругающимся на непристегнутого пассажира. Больше не думалось. Мозг отказал совершенно. И поделом ему.

Машина загудела, замелькали огни на панели, но все это было уже просто сном. Как и дождь там, за пределами маленького нашего мира, ставшего так быстро странным: до боли знакомые незнакомцы в салоне дорогого автомобиля едут неизвестно куда.

Край сознания вяло зафиксировал остановку машины, тихо хлопнувшую водительскую дверь, тишину.

Осторожно подхватившие меня руки были такими родными и близкими. Запах мужчины кружил опустевшую голову. Тепло груди, к которой меня прижимали очень осторожно. Все было похоже на сказочный сон. Мой секретный: страшный очень, но с условно-хорошим концом.

Дыхание теплое у виска, очень тихое: “Потерпи, Люсь, скоро будет полегче!” А мне уже было совсем хорошо. Ни на что не променяла бы эти минуты.

Особенно на возможность сидеть сейчас мрачно на кухне и разглядывать мокрые туфли. В родительском доме, который уже очень давно стал чужим.

Судя по звукам вокруг, мы уже были в коттедже. Меня туда явно внесли и даже куда-то сгрузили. Звуки и ощущения тела были словно приглушены, даже боль перестала быть такой острой. Но женское любопытство тоненьким червячком ковыряло сознание. Пришлось сделать над собой усилие и приоткрыть, наконец-то, глаза.

Глубокое кресло, мягкий свет в небольшом и уютном холле.

Судя по возмущенному писку машины на улице, Марк забрал из машины свои вещи. А мои где, интересно?

Развернула свой плед, еще раз уверившись в своей полной и окончательной обнаженности. Что случилось со мной тогда, там, в подворотне? Не помню.

Подняла глаза и встретилась взглядом с совершенно бесшумно вошедшим Котом. Картина маслом: сижу я такая вся с голой грудью, мучительно соображая, что делать, и мужчина напротив стоит. И смотрит так…

Как на меня никто и никогда не смотрел.

Что с ним?

Как в замедленной съемке, еще не понимая, что делаю, и понимать не желая, я встала зачем-то навстречу ему.

Плед предательски соскользнул, обнажая и совершенно мальчишеские мои плечи и дерзкую, острую грудь. Косточки бедер, торчащие сиротливо. И гнездящийся на макушке целый стог непослушных и серых волос, после дождя распоясавшихся совершенно, завившись в тугие спирали, как довершение натюрморта.

Замерзшая, грязная, сильно избитая.