Последний выпуск

– Ладно. Вы всего два месяца ведете себя так, что окружающие считают вас сладкой парочкой. Ключевые слова – всего два месяца.

– Большое тебе спасибо, – сухо отозвалась я. – Насколько я понимаю, ньюйоркцы потрясены тем, что Орион вообще с кем-то разговаривает.

– Между прочим, кем надо быть, чтобы хамить парню, который двадцать раз спас тебе жизнь? – поинтересовалась Аадхья.

Я гневно взглянула на нее.

– Тринадцать! И я сама спасла его как минимум дважды!

– Да ты сокращаешь разрыв, детка, – невозмутимо откликнулась та.

Я вовсе не хочу сказать, что предпочла бы остаться без Аадхьи и Лю и идти навстречу судьбе в одиночестве и отчаянии, чем просить о помощи Хлою Расмуссен, но до тех пор я даже варианта такого не рассматривала. Я понятия не имела, что она скажет. В конце концов, я отказалась от гарантированного места в Нью-Йорке. И по-прежнему грустила из-за этого. Я с детства в подробностях рисовала себе борьбу за место в анклаве. В фантазиях этот путь завершался тем, что я обретала счастливую жизнь в безопасном, богатом анклаве, с бесконечным запасом маны на расстоянии вытянутой руки.

При этом собственным поведением я гарантировала, что кампания будет долгой, сложной и никогда не завершится полным успехом; короче говоря, проще было думать, что вообще-то мне и не хочется в анклав.

Даже Хлоя… она приличный человек, очень приличный, надо отдать ей должное. Когда ребята из анклавов в прошлом семестре начали меня обхаживать – исключительно из-за Ориона, – они держались так, словно оказывали мне огромную услугу, снисходя до разговора со мной.

Я отвечала крайне недипломатичной грубостью, и скоро они отстали. Но Хлоя выдержала. Она уже десять раз с начала года садилась с нами в столовой – и не притаскивала с собой своих подхалимов. Сомневаюсь, что я могла бы смириться так, как смирилась Хлоя, когда извинилась передо мной и даже предложила дружбу. Я совершенно не жалею о том, что чуть не оторвала ей голову, причина была вполне веской, но все-таки у меня вряд ли хватило бы моральных сил на извинения. Мой запас любезности, честно говоря, микроскопичен.

Но Хлоя – член анклава. И она не похожа на Ориона. Все ньюйоркцы носят на запястьях разделители маны, которые позволяют им обмениваться силой и черпать из общего хранилища; однако разделитель Ориона работает лишь в одну сторону – на накопление. Иначе он заберет столько маны, сколько нужно, чтобы совершить очередной подвиг. Орион действует инстинктивно и не может удержаться.