Удивительные истории о бабушках и дедушках (сборник)

В спину им торжествовал бой посуды – чашки соскальзывали на пол, стопки взрывались стеклянными брызгами прямо на столе.

Отправив неизвестную девочку проверяться на сотрясение мозга, Катька присела на лавочку у крыльца:

– Не, как же достало…

– И не говори, – согласились рядом.

Парень не ушел. И с блондой почему-то не уехал. Стоял на ступеньках, смотрел на Катьку как на последнего собеседника на земле.

– Меня Ваня зовут.

– Ты извини, Ваня, я не должна была никого приглашать.

Ванины глаза округлились, он заметно растерялся.

– А эта? – Катьке не давало покоя. – Кудрявая? Чего не сел с ней?

– Я не знаю. В смысле, ее толком не знаю. Она из Тиндера. Я думал, может… а, не важно, все равно не сработало. Не надо было мне приходить.

Ваня закусил губу, посмотрел осторожно вокруг. – Я больше не буду! – пообещал решительно, словно бы кому-то в кустах.

Катька почесала затылок, посмотрела с сомнением. Может, и этого надо было на скорой?

– Пойдем, – Ваня протянул руку, но потом отпрянул и демонстративно спрятал обе в карманы, – помогу тебе прибраться.

Надо как-то отвечать за свои поступки.

– Это да, – вздохнула Катька, надеясь, что дверь заклинит и жертвы на этом закончатся.

Квартира окутала их мертвой тишиной. «Презрительной, – сказала бы Катька. – Издевательской унизительной тишиной». Ваня собрал обломки гитары, не выразив удивления ни странным ее падением, ни силой удара. Точно так же, без лишних вопросов, смел с пола осколки посуды.

Катька затравленно озиралась, ожидая знакомого щелчка. Но, видимо, бабуля отбушевала и несколько потеряла бдительность. Поэтому Катька решилась, метнулась к вешалке и подложила в карман его куртки записку.

Он перезвонил. Коротко сказал «да», и Катька заволновалась. Гуляли в парке, на другой стороне города – на всякий случай Катька выбрала место подальше от бабули. Ваня, как выяснилось, жил в Катькином районе, а значит, тоже добирался на свидание полтора часа.

И ничего не спросил!

– Слушай, Ваня, – она воодушевилась, – я тебе нравлюсь хоть немного?

– А если много? – Ваня задумчиво потер щеку. Между длинных пальцев проступал синяк от гитарного грифа.

Катька отодвинула пальцы и поцеловала синяк.

Никогда, ни разу за прошедший месяц Ваня не напрашивался к ней в гости и не приглашал к себе, хотя и жил один в доставшейся от деда квартире. Катька сходила с ума от любви и подозрений.