Удивительные истории о бабушках и дедушках (сборник)

Сережа было обрадовался, но через мгновение понял, что она снова наматывает круги, не соображая ничего в своем песьем ликовании от возможности поиграть. Сережа, закусив от досады губу и тихонько всхлипывая, наблюдал, как хвост горе-пограничной собаки мелькнул сначала за кустом справа, потом сзади, затем слева, и, наконец, счастливая морда высунулась из гнедой травяной гривы прямо перед ним.

– Эх ты! Ищейка!

Надо успокоиться и вспомнить, что говорил дед Шаня. Сережа потер шишку на лбу и отчаянно попытался вытащить из памяти дедовы слова.

«Солнце должно быть все время сзади, а направление надо держать на сизую тучу».

Он задрал голову. Небо было равномерно серым – таким же, как мокрая штукатурка, когда делали ремонт в коридоре. И где теперь это солнце – спереди, сзади или сбоку, поди разбери! А сизая туча, на которую надо было держать направление, набухла, расползлась до горизонта, разбавилась небесной влагой, точно кисточку с акварельной краской промыли в баночке.

Сережа остановился. Бежать дальше было бессмысленно. Глаза Жульки горели, и в них читалось искреннее щенячье удивление. Действительно, чего это хозяин не пытается отобрать у нее обслюнявленный башмак? Игра же, игра! Но Сережа почему-то играть не хотел. Слезы текли по его щекам, а сердце стучало так громко, будто метроном. И сразу стало страшно. Еловые ветки наклонились близко-близко, легонько хлопали по плечу, царапая иголками куртку, птицы надрывно плакали, и показалось, что кто-то совсем рядом тяжело дышит: ух, ух.

Будто стонет.

Сережа снова закричал, и в горле заболело от хрипа, стало сухо, словно ему почесали там кусочком наждачной бумаги. Чтобы не слышать уханья рядом, он помчался на просвет между кустами слева, потом на просвет справа, потом обессиленно сел на пень.

Сидел он, по его подсчетам, долго, пытаясь унять колотившееся сердце и придумать, что делать дальше. В голову ничего путного не приходило. Задумчивость переросла в какое-то вязкое оцепенение, которое парализовало все тело, и только сильная, зудящая боль в запястье привела его в чувство.

Сережа посмотрел на руку: она была красной, зудела, распухала прямо на глазах, как было однажды, когда он обжегся кипятком. По рукаву ползали муравьи. Сережа огляделся: они были везде – на брюках и сапогах и, кажется, даже заползли за шиворот, – и понял: он сидит на муравейнике…

…И снова бросился бежать.