О, мой док…

– Постойте, Лика… Евгень…

– Просто Лика, – улыбнулась ей, пожимая ее руку.

– Лика, – кивнула она, пытаясь мне улыбнуться, но вышло не очень. – Я ведь ничего не принесла… они…

– Не переживай, – снова улыбнулась ей. – То, что им нужно, у тебя в сердце… Любовь и тепло – это именно то, в чем они очень нуждаются. Остальное – пустяки…

Пройдя вперед по узкому коридору, я остановилась перед ещё одной дверью, за которой раздавались детские голоса. Толкнув её от себя, замерла, ища глазами того, ради которого приехала.

– Лика, Лика… – радостно закричала ребятня, увидев меня. – Ты с нами поиграешь?

Засмеявшись, наклонилась к самому непоседливому и активному парню по имени Никита и потрепала его по волосам.

– Обязательно, но немного позже. А вот тётя Люба с радостью составит вам компанию, – подмигнув своей спутнице, пропустила её в светлое просторное помещение, которое служило ребятне игровой.

Я понимала, что поступаю с Синициной н честно, но по-другому было нельзя. Нужно было действовать, не обращая внимания на её нерешительность.

Едва Люба промолвила слова приветствия и вошла в комнату, как вихрь из детской толпы закружил её в водовороте, наполненным смехом и тысячами вопросов.

Женщине ничего другого не оставалось, как погрузиться во всю эту кутерьму и стать участником игр и детского веселья.

Постояв какое-то время в дверях и понаблюдав за ними, пошла на поиски Ивана, который, скорее всего, прятался у себя в комнате.

– Ванечка, – произнесла я, отворив дверь в детскую спальню, которая принадлежала и другим ребятишкам, но сейчас пустовала.

– Иван, я знаю, что ты здесь, – произнесла снова, прикрывая за собой дверь. – Вылезай давай. Поговорим.

Под кроватью послышалось шуршание, но так никто не появился.

Тяжело вздохнув, подошла к кровати и опустилась перед ней на колени.

Откинув покрывало, заглянула под металлическую сетку, прикрытую тонким матрасом, и беззвучно выдохнула.

И ведь не трудный ребёнок. Послушный мальчик с добрым сердцем, а сейчас, будто другим сделался. Снаружи всё тот же, но глаза… глубокие, будто за эти дни повидавшие такое, что дурно делалось. Несколько дней, а так ребёнка поменяли…

Все мои старания похоронили. Весь труд, кропотливую ежедневную работу. Но разве я могла теперь сдаться? Отпустить. Забыть его.