Я буду твоим первым

 – Дай пройти.

Мама обернулась, будто искала взглядом кого-то, и вдруг поймала меня за запястья, впиваясь пальцами в кожу до боли.

– В этих страшных ботинках ты не пойдешь! Давай разворачивайся! Выберем тебе обувь.

Она прекрасно знала, что я не соглашусь. Так зачем меня не отпускала?

– Да какая разница! – не выдержала я. – Я не на подиум иду! Мне пора, дай пройти, пожалуйста!

Внизу показался Генрих – уже при параде, в идеальном костюме, гладко выбрит, с приглаженными волосами.

– Что здесь случилось? – с беспокойством спросил он, подходя ближе.

Мама наигранно вздохнула и перешла на английский:

– Миола украла мои сережки, которые ты мне подарил. Я не хотела ругаться, просто прошу их вернуть и взять другие. Вдруг потеряет.

Глава 3

У Генриха вытянулось лицо. Он переводил встревоженный взгляд с матери на меня, окаменевшую от шока. Только она безупречно отыгрывала роль, корчила из себя растерянную матушку со страдальческим лицом, осветленным добротой. Поаплодировать ей, что ли? Букет швырнуть меж глаз? Плохо мечтать сделать такое, но сейчас она перешла всякие границы!

– Она лжет! – прорвало меня.

 – Только что сама пыталась всучить мне сережки! А потом затолкала их в карман!

Мама с грустью поджала губы и покачала головой, бросая трогательный взгляд на своего мужа. Еще чуть-чуть и по ее щекам стекут две слезы ровными дорожками.

– Я утром зашла в гардеробную и заметила пропажу. Миола костюм взяла, как видишь, но одежду пусть берет. Я ей еще вчера говорила, пусть берет, одевается.

Но я подумать не могла, что она станет красть сережки. И когда я ее спросила, не брала ли она их, начала все отрицать.

Полная чушь! У меня зубы сводило от злости. Но Генрих, видимо, проникся. Да все мужчины, и бедные, и богатые, всегда с удовольствием подставляли ей уши для лапши. Если бы Генрих хоть немного понимал по-русски, то не впитывал бы с жадностью каждое ее слово.

В гардеробную я правда заходила. И как доказать, что мне даром не сдались эти сережки? Я даже не смотрела в сторону тумбы с украшениями.

Я никогда не любила цеплять на себя побрякушки, считая это пустой тратой денег.

– Послушайте, я не брала их, – говорила, доставая из кармана сверкающие бриллианты, и они, будто горящие угольки, обжигали пальцы. – Они мне не нужны. Я и костюм взяла лишь потому, что мне нечего надеть в офис к Кристоферу.

– Мы не будем продолжать эту ссору, – спокойным голосом произнес Генрих. – Миола, отдай маме серьги, и мы закроем эту тему.