Эрестелл. Тайна пяти островов

Вдруг воздух вокруг нее задрожал, оба листка в руках затрепетали, засветились и магнитом притянулись друг к другу. Мгновение спустя в руках Лиры был цельный свиток с пророчеством, будто его никогда не разрывали. Кристальные символы засверкали ярче. Все трое стояли в замешательстве.

– О-о, – только и смог промолвить капитан.

– Вот это да! – восхитилась Лира.

– Несколько дней назад либерий Титус показал нам пророчество, которое случайно обнаружил. Но оно было неполным, – пояснил Гириану Лоргас, недоверчиво глядя на свиток.

– Ах, да. Ардил упоминал об этом. Однако он не принял это всерьез.

– Что ж, а надо бы, – произнесла хрипло Лира, успевшая прочитать все пророчество целиком, и передала свиток Гириану.

«Текучая сила дарует покой,

Живительной влагой питая.

Стихия огня шлет свой пламенный взор,

Угаснуть душе не давая.

Могучая бурая твердь и песок

Всех носит и всё защищает.

И жизненной сути зеленый росток

Стихии все объединяет.

Но скрытая сила встряхнется от сна,

Когда мир повергнет в пучину.

Лишь объединенной мощью добра

Рассеется злая личина».

Гириан прочитал, глянул на птицу, потом снова на свиток. Подозрение и страх мелькнули во взгляде, что ужаснуло Лиру: она-то привыкла видеть бесстрашного и невозмутимого воина!

– Быть не может, – пробормотал себе под нос капитан. – Дальше времени терять нельзя.

– Что все это значит? – Лоргас тоже встревожился.

Гириан помедлил, обдумывая слова:

– Эта птица принесла известие от одного…гм…мага.

Гириан отдал свиток Лире, поцеловал на прощание ее руку и повернулся, чтобы уйти. Но Лира окликнула его:

– Постойте, Гириан, – эльфийка подошла к нему и протянула руку. – Возьмите их на прощание. – Она держала в ладонях небольшие круглые орешки золотистого цвета.

– Плоды Арейя… – удивленно проговорил капитан.

– Годами они вбирают в себя солнечный и звездный свет. Я не знаю, что ждет вас, но верю, что с ними любая тьма отступит.

Гириан взял подарок. Несколько мгновений он смотрел на плоды с нежностью, не отрывая глаз, будто вспомнил что-то давно позабытое, но очень важное для него. Затем он поднял глаза на Лиру, хотел что-то сказать, но сжал ее дар в руке и молча поклонился.