Пробел

У меня давно обои волнами пошли. Все знают.

Ирину не интересовало моя ситуация с обоями. Она перегнулась через подлокотник дивана и из– за шторы достала бумажный пакет. Он был большой и видимо тяжелый, потому что он с грохотом опустился на деревянный пол.

– Вот, все что собрала, – сказала она, шмыгая носом.

Я не шелохнулась, догадавшись, что в пакете деньги.

– Все?

– Что значит все? – У нее от возмущения на меня даже голос повысился. – Откуда я за такое время соберу столько наличных?

В возникшую паузу неловкости, что мне пришлось испытать, я даже не нашлась, что ей сказать, только сильно сжала пальцы своих ног.

– Здесь 700 тысяч, – процедила Ирина и снова шмыгнула.

– Но что вы скажете им? Когда будет остальная сумма?

– Тогда, когда они докажут, что Игорь жив.

– А если докажут, найдутся еще деньги?

– Я не знаю… Я не знаю, что делать, – и она заревела. Так просто и так по-бабски, что несколько не вязалось с ее деланным высокомерием.

Я сидела в полном ступоре.

Не только от того, что не люблю рыдания, а еще от того, что не могла придумать ничего дельного и вразумительного.

– Вы отнесете деньги, ведь правда? – сквозь плач донесся ее, несколько севший голос.

– Ну, да, конечно, – я с полной отдачей ринулась на амбразуру, совсем забыв, что похититель в кавычках, сидит и ждет меня дома.

– Спасибо, вам, – и она сжала мою руку. Другой рукой она сморкалась в платок и сквозь слезы улыбалась. – Игорь говорил, что вы очень отзывчивая…

Мне было до кончиков волос стыдно перед ней.

Я кусала свои губы и пыталась улыбнуться ей в ответ, но не спорю, что при этом у меня получалась ужасная гримаса. В душе, я дико проклинала своего непутевого братца за весь этот спектакль, в который он меня втянул, вынуждая меня страдать вместе с этой женщиной, но испытывая при этом, еще большие мучения, чем она.

Да, Игорь прав. Я всегда была такой. Сердобольной, жалостливой. Ирина еще более комфортное слово подобрала, чем другие, когда награждали меня подобными эпитетами.

Если некоторые люди и могли пройти мимо дрожащей кошки у метро, то я нет. У меня в сумке всегда болтался пакетик корма и для кошек. Во дворе, я не сомневаюсь, меня за глаза называли кошатницей. Все кошки в округе знали, возле какого подъезда их накормят.

Люди, тоже беззастенчиво пользовались моей добротой. «Снимет последнюю рубаху» – это про меня. Соседка, не единожды, могла меня попутно озадачить покупками в магазин.