Близнецы страсти

– Черт подери! – воскликнул Субботин, и щеки его раскраснелись. – Я имел в виду любовь!

Ответом на последнюю фразу был оглушительный смех, наполнивший холл. Каждый оценил юмор уважаемого отца Жени Субботиной, и ни один не подумал о том, что тренер искренне верил в сказанное им.

– Зубоскалы! – с раздражением махнул рукой Валерий Алексеевич и ткнул пальцем в огромные часы, висевшие на стене. – У вас осталось тридцать минут! И спать!

Краем глаза Женя увидела вошедшую через главный ход женщину, несшую в руке длинный узкий чемодан.

Быстро, стараясь не привлекать к себе внимания, она начала подниматься по лестнице на второй этаж, где располагались номера спортсменов. Женя устремилась следом за ней, не слыша окликов друзей и коллег, которым не хотелось отпускать ее.

– Женька! Рано еще! Останься!

– Guten Nacht, meine Damen und Herren[3 - Доброй ночи, дамы и господа (нем.).]. – Она сделала реверанс, послала воздушный поцелуй хмурому Лукову и помчалась к себе в номер.

В маленькой прихожей было темно. Женя пошарила рукой по стене и включила свет. Прошла в спальню, но там никого не оказалось.

– Кирсанова! – позвала она.

– Я в ванной. – Послышался шум лившейся из крана воды.

Женя присела на кровать, в ожидании, когда женщина наконец выйдет, но не выдержала, подошла к двери и прошептала в щелочку:

– Я уже начала волноваться! Думала, что тебя полицейские арестовали.

Дверь ванной комнаты открылась, и на пороге показалась невысокая худая женщина, вытиравшая светлые волосы полотенцем.

– С чего бы им меня арестовывать? – с недоумением спросила она, отбросила полотенце в сторону, и Женя уставилась на темный круглый шрам у нее на груди.

Интуитивно дотронувшись пальцами до бугорка, женщина улыбнулась и притянула взволнованную Женю к себе.

– Суббота, ты совсем расклеилась, – сказала она и, быстро отпустив подругу, накинула на плечи халат. – Все в порядке. На меня не обращали внимания. Впрочем, если бы какой-нибудь дотошный полицейский попросил меня предъявить документы, я не переживала бы.

Виноградов постарался на славу. Все бумаги очень даже настоящие.

Женя зарделась при воспоминании об Артеме Виноградове – еще одной своей любви, которую ей не удалось сохранить. Пожалуй, расставание с ним было самым болезненным опытом в ее жизни, и даже размолвка с Луковым казалась мелочью в сравнении с той болью, которую она испытала, приняв решение уйти от Артема.