Изумрудный шифр

– Что случилось, Фернанда? – быстро спросил мужчина. – Почему не отвечаешь на звонки?

– Потому что не слышала и потому что была занята.

– Чем была занята? Где ты вообще находишься?

Вопросы стремительно сыпались на нее, и она замерла на минутку, придумывая, что лучше сказать в ответ.

– Дома, где же еще? – солгала она.

– Врешь, я стою у твоей двери и звоню. Слышишь звонок? – В трубке действительно раздалась тихая трель. – Мне никто не открывает.

Луиза Фернанда засмеялась.

– Ты меня раскусил. Да, я не дома.

– Где же тогда? Ты в Милане?

– Конечно же, я в Милане, – быстро ответила она и двинула в бок мужика, стоящего перед ней, который громко фыркнул, услышав последнюю фразу.

– Чем ты занята? У тебя встреча с Николасом? – допытывался мужчина.

– Эдуардо! – заметно нервничая, выкрикнула она. – Какая тебе разница?

– Ладно, извини. Я просто волнуюсь, – обиженно зазвучал голос. – Перезвони мне, когда освободишься.

И прежде чем Луиза Фернанда успела что-либо ответить, в трубке замолчали. Она пожалела, что так бурно отреагировала на эти простые вопросы, но говорить о том, где она находится, ей почему-то не хотелось. Подслушивающий разговор мужик все еще продолжал ухмыляться, чем очень злил Луизу Фернанду. Она гневно отвернулась, решив не обращать на него внимания. Очередь двигалась медленно, а времени до встречи оставалось все меньше и меньше, поэтому девушка с огорчением вздохнула и побежала к машине.

* * *

– Здравствуйте, отец Джорджио.

– Добрый вечер, Луиза Фернанда, – внимательно оглядев молодую женщину, улыбнулся Джорджио. – Я вижу, что вы решили всех во дворце смутить своим фривольным нарядом.

– Возможно! Но только не вас.

Луиза Фернанда поправила платье и перевела взгляд на свои загорелые ноги, обутые в легкие сандалии. Отец Джорджио также оценил их стройность и невольно покраснел.

– Вы опустили взгляд из-за благочестия или для того, чтобы посмотреть на мои очаровательные коленки? – невинным голосом поинтересовалась Луиза Фернанда.

Замешательство священника доставляло ей удовольствие. Она никогда не упускала случая сказать что-нибудь непристойное и увидеть зардевшиеся от смущения щеки. Молодой отец Джорджио предпочитал отмалчиваться, чем подзадоривал Луизу Фернанду еще больше.