Зов Праматери

Девочка справлялась с гневом, за который поглубже прятала страх.

– До-дома, – пробормотала она.

– Дома говоришь, – Гор потянулся и пошел убирать остатки еды и питья обратно в сумку. – Да продав тот нож, деревню купить можно. Что ж у тебя за дом такой?

«Ему совсем не нужно это знать! – внутренний голос настойчиво проскандировал нравоучение. – Совсем не нужно! Не смей рта открывать!».

Гор расхохотался во все горло.

– Ты бы сейчас свое лицо видела, крошка! Видит Мать, до чего потешно!

– Не смейтесь надо мной, Гор!

– Ну, малышка, не тебе мне указывать, – Гор засыпал костер землей (зря разводил: здесь, на юге страны, осенью не холодно, да и спутница не выглядела продрогшей).

Девочка вскинула на спасителя ясные глаза:

– Тан Сабир Яввуз мой отец.

Гор подхватил ребенка на руки, усадил в седло, сел следом, подмечая, как уверенно девочка сидит и как по-свойски вцепилась в луку. Тронув коня, он, наконец, позволил глазам расшириться, а бровям поползти вверх. Эка ж шутка Кровавой Матери, танин Яввуз!.

* * *

Через два дня они пошли через лес. Коня Гор держал шагом. Бансабира услышала мужские голоса в чаще недалеко от тропинки.

– И не говори, та пурпурная шлюха знатно визжала! – загоготал один. Бану прислушалась.

– А то! – заржал еще кто-то. – Наш Юбо всем жеребцам жеребец!

– Эй, недоноски! Вы опять обсуждаете ту рыжую суку с пятном на лице? Хватит уже, жрите быстрее и выдвигаемся!

Бансабира ловко выпрыгнула из седла и побежала на голоса.

– Яввуз! – негромко позвал её Гор и развернул коня, осматриваясь. Нельзя же орать на весь лес – мало ли что тут. Бану исчезла в кустах. Не слыхать даже.

– Вот дура, – в сердцах выругался Гор и спешился. Топот копыт неприятели тоже наверняка услышат, а кто знает, сколько их там?

Через какое-то время до него донесся тот же голос, который велел всем есть.

– Эй, девочка! Тебе чего?

– Ого, – сказал еще кто-то, – страшная-то какая.

Четверо сидящих мужчин загоготали.

– У меня есть золотой, – проговорила Бансабира, – можно я у вас за него еды возьму?

– С какой стати? – огрызнулся главный в отряде.

– А золотой давай, – протянул тот, что сидел к Бану ближе всех. Он обернулся в пол-оборота, протягивая руку.

– Вот, держите, – Бану, приближаясь, протянула монету.

– Стой, где стоишь, паскуда! – приказал командир отряда.

– Но он же сказал отдать ему золотой, – невинно пропела девочка и вложила металлический диск в грубую ладонь.