Шутки моей судьбы

 – Вас раньше отпустили?

Мама замерла с кружкой в руке, а плечи ее опустились и начали вздрагивать.

Я подошла к ней, отложила кружку и обняла ее со спины. Она облокотила голову, еле доставая мне до подбородка, и начала гладить мои руки.

Нам не нужно было слов, ведь их можно было отложить и на потом. Сейчас мне достаточно знать, что случилось что-то, явно, не хорошее.

Моя мама была сильная и никогда не показывала слез, никогда не жаловалась и не просила помощи. Ее уважают за это, понимая, что никогда такими не смогут стать.

Ей удивлялись и ставили в пример. Но легко говорить о чьей-то силе духа, когда сам даешь волю чувствам, и не понимаешь, насколько тяжело все держать в себе. Какого улыбаться, когда ком в горле перекрыл все пути и давит со всех сторон? И для чего? Чтобы какой-то знакомый, начальник, коллега по цеху или обычный прохожий не увидел твою боль в глазах? Чтобы никто не лез в душу, вскрывая застывший цемент? Не малая ли цена для такой большой ноши?

«Я готова, мама, я могу тебя выслушать.

Я хочу этого! Только не держи все в себе! Даже если я не смогу дать тебе нужного совета, я могу просто слушать. В твоей душе, больше нет места, некуда девать отчаянье…» – хотелось мне тогда сказать, но мама убрала свои руки, вытерла слезы и хрипло сказала:

– Ничего, дочка, я найду новую работу. Пошли они все со своими коробками, да упаковками.

И вот опять, слабая минуту назад женщина, превратилась в гордую и невозмутимую стену.

Она сняла с плиты сковородку и поставила на прихватку, лежавшую на столе.

Пока она доставала вилки, я налила молока в две кружки и достала свежий батон и маринованные огурцы.

Когда все красовалось на столе, я довольно уперла руки в бока и с радостью сказала:

– Красота! Что еще для счастья надо?

Говорила с улыбкой, а камень на душе всеми силами пытался ее придавить.

– Точно. – Мама села за стол и первой насладилась вкусом мягкой картошки. – Ммм, вку-у-усно, – пропела она.

– Эй! Не начинай без меня!

Я быстро села на стул, схватила вилку и вот, как всегда, на том же месте, с такой же обычной едой и с тем же родным человеком сидели, кушали и обсуждали последние новости.

Вот только ужинать мы стали на пару часов раньше, и это угнетало. Я издалека расспрашивала, что же все-таки случилось на ее работе, ведь завод выпечки был надежным местом, хоть и не большим, по сравнению с другими предприятиями одного и того же начальника Болдина Игоря Петровича.