Один вечер в Амстердаме

– Жалко мне тебя, Войтович, – сказала Маша и схватила Риту за плечи, потому что та дернулась, намереваясь выйти из комнаты.

– Мне отец подобные нотации каждый день читает. Не думаю, что сейчас услышу от тебя что-либо новое.

– Я не собираюсь устраивать выговор и тем более давать советы. В этом нет смысла, потому что ты глуха к увещеваниям. Ты – эгоистичная пустышка, которая придумала себе несчастья и обозлилась на всех. Стоять! – громко скомандовала Маша, так как Рита начала вырываться. – Хочешь пить – пей! Твое дело.

Никто не собирается жить за тебя твою жизнь. Мы можем лишь сочувствовать, просить одуматься, но самые главные решения принимаешь ты. Знаешь, мне кажется, что Костика не зря убрали из твоей жизни! По крайней мере, хотя бы один останется жив, если возьмется за ум. Опомнись, наконец! Вспомни, что вы творили, находясь под кайфом.

– Мы не употребляли.

Маша хмыкнула и так сильно тряхнула Риту за плечи, что у той откинулась назад голова.

– Возможно, твой отец верит этому, но мне сказки не рассказывай.

Сколько раз я видела тебя под феном. Не пересчитать! Костик снабжал тебя этой дурью?

Рита попыталась разжать пальцы подруги.

– Мне больно!

– А ты думаешь, я массаж тебе делаю? Короче, Войтович. Я устала от тебя. Наверное, будет лучше, если мы прекратим наше общение. Надоело мне видеть тебя в постоянном угаре, жалкую и несчастную. Ты так бездумно разбрасываешься всем, что вскоре потеряешь и саму жизнь. – Маша отпустила Риту, и та сделала несколько шагов в сторону.

 – Ритка, поступай, как считаешь нужным. Желаешь продолжить? Если так, то нужно будет зарезервировать тебе место рядом с Костиком, потому что именно там ты окажешься в ближайшем будущем.

Рита подошла к окну, схватилась руками за подоконник и заплакала. Маша хотела обнять ее, но, подойдя ближе, лишь погладила по дрожащим плечам. Она горестно вздохнула, потом вдруг схватила Риту за шею и потащила в ванную, приговаривая по дороге:

– Смывай с себя всю гадость – и спать!

Маша втолкнула подругу в маленькую ванную и закрыла за ней дверь.

Вскоре оттуда послышался шум льющейся воды, и она с облегчением вздохнула. Потом нашла телефон Риты и набрала номер Павла Войтовича.

– Солнышко, ты где? – прокричал Войтович в трубку.

– Павел Дмитриевич, это Маша Теребина. Нет, не волнуйтесь, с Ритой все в порядке. Она сейчас у меня, и, думаю, останется на ночь. А завтра… Вы отправите машину? Хорошо, – Маша назвала свой адрес.