Письма. По роману М.Булгакова «Мастер и Маргарита» и мюзиклу от Makers Lab

Просто послушай(ответ Воланда)

Ты знаешь, что могу я подарить

Израненной твоей больной душе,

Я знаю, каково от боли выть

Марго, я проходил это вдвойне!

Я знаю: трудно встать, пойти вперёд,

Особенно, когда никто не ждёт,

Когда ты сброшен вниз,

Далёк твой Бог.

Но здесь есть путь, и есть другой исход.

Марго, ты в этой боли не одна,

Я помогу ожить, ожить сполна!

Пускай смешно услышать это от того,

Кому быть Отцом Лжи и Тьмы заветом суждено.

Марго…

Моя Марго…

Тишина

В доме Мессира всегда было тихо.

Ну, если не считать предбальной суеты или облав правоохранительных органов. Облавам Бегемот всегда радовался, как ребёнок. А может, он и был ребёнком, кто скажет точный его возраст, и нужны ли возрастные отметки тому, кто не стареет, тому, кто всегда в свите?

Но нынешняя тишина отличалась от обычной, спокойно-размеренной тишины, прерываемой лишь отчётами Азазелло, короткими стычками между оным и котом, хитрыми выдумками Фагота, ненавязчивым присутствием Геллы и её уборок.

Что бы ни происходило, это никак не нарушало общего покоя квартиры, где обреталась свита вместе с Мессиром. В этот раз молчание стен и их главного обитателя было слишком гулким, нервотрёпным. Такое молчание наступает, когда неумелая рука опускается на клавиши органа, мучает древний инструмент, а потом, в приступе ярости, что не прозвучала гениальная мелодия, обрушивает удары молотка на последний. Звенящее молчание переломанной, оборванной музыки.

Мрачное оживление, вперемешку с надеждой приходило в эту подмосковную квартиру(в это путешествие Воланд избегал столиц) с появлениями Азазелло. Демон отчитывался о выполненных заданиях, рассказывал о том, что, по его мнению, было примечательного в городе. Потом привычная часть отчёта заканчивалась и наступала тяжёлая пауза. А потом вопрос. Ох, как они все возненавидели этот вопрос!

– Азазелло, ты принёс письмо? – раздавался холодный голос. Мессир поднимал на заместителя тяжёлый взгляд и ждал.

И под прицелом этих взглядов Азазелло становилось даже немного неловко, – Нет, Мессир.

В этом месте Воланд отворачивался, показывая подданным донельзя прямую спину. Пальцы до побеления сжимают набалдашник трости. Гелла едва сдерживает шипение, Фагот грустно разводит руками, а Бегемот враз теряет всю свою шкодливость.

Азазелло не выдерживает и предлагает, – я могу привести её. Только прикажите.