Стальная волчица

–А зачем мы поднимаемся?

Нет, может я реально с небес на землю свалилась? Почему он так на меня смотрит? Я что, похожа на инопланетянина. Хотя…да, наверное, похожа. Но это не повод так на меня лыбиться. Чего смешного та?

–Чтоб переодеться.

Что значит переодеться?! То есть во что? Я же пришла в платье купленном Бритни. Я и сама могла заплатить, да подруга настояла. Я не стала спорить. Спорить с семьей Стеф дело не благодарное по одной причине, они все адвокаты по натуре.

Заходим в комнату. Небольшую просторную с кроватью посередине.

Рядом тумбочка. Подле нее стол. По другой стене стоит шкаф с книгами и купе-приставкой. Возле него тумбочка с плазменным телевизором и караоке установкой. Там же лежат два джойстика. Я видела такие установки, стерео систему можно использовать как игровую приставку. Очень удобная вещь. Захотел, послушал музыку, захотел, рубишься до ночи в «викингов».

–Примерь. Думаю, подойдет.

Я смотрю на черное платье с ярко выраженной талией и не двигаюсь.

–Не волнуйся, это не мое.

У мамы взял – говорит бодро, тут же добавляя – Временно.

Я продолжаю осматривать комнату, создавая лужу-болото на ковре. Мне не важно, когда он успел сбегать в родительскую спальню. Надо сказать, стены комнат глухие на столько, что слышно любой шорох. Как в общежитие, только еще громче. А может, мне только кажется. Слух натренирован до предела, все же.

Эдвард открывает шкаф, поворачиваясь ко мне спиной. Увиденное меня не радует, а ужасает. Я искренне надеюсь, что это игра воображения, или света на худой конец.

Сквозь ткань мелькают ярко розовые пятна. Он снимает рубашку. Просто, не растягивая пуговиц, стягивает ее с себя, кидая на сухую кровать. Что-то не довольно скулит. Отвожу взгляд от исписанной пятнами спины юноши на здорового пса.

И как только я его не заметила?!

Пес внимательно смотрит на меня. Он явно не доверяет гостям.

Подхожу ближе, подмигиваю, пытаясь сказать «свои, не волнуйся», но понимаю абсурдность ситуации. Какая я своя? Пару дней назад мы с Эдвардом могли пройти мимо друг друга, даже не обменявшись приветствиями, что уж говорить про те дни, когда в силу обстоятельств вынуждены были сидеть за одной партой.

Да из нас слова вытянуть невозможно было! Товарищами то вряд ли назовешь, не то, что друзьями.

Видно чувствуя мое состояние, ротвейлер легонько лижет мой нос. Я шарахаюсь от неожиданности настолько сильно, что врезаюсь в столешницу спиной, опрокидывая красиво расписанную фарфоровую вазу.