Стальная волчица

Надежи, я так ушла в размышления, что отключилась от умного разговора, то есть обсуждения планов на неделю.

–Ну, чего тебе? – кривя губы в подобие улыбки, спрашиваю я.

Мальчик хмуриться. Его глаза потемнели. Он словно онемел от моих слов, а может от интонации? Не знаю. Да и плевать! Все равно уже на учебу пора, нет времени на его прихоти.

–Милая, не злись – на распев просит мама.

Ее черные волосы выбились из тугого ободка. Теперь они стоят торчком, словно выросшая на голове пальма. Руки мамы перепачканы луком, кровью с мяса и приправами.

Ее халат также уделан пятнами. А пушистые тапочки стоят под стулом, в слабой надежде, что о них вспомнят. Она улыбается, искренней чистой улыбкой. Улыбкой, которую когда-то дарила папе.

Папа, – сердце сжимается при одной мысли. «Хватит, забудь!» приказываю себе, но не могу выкинуть эти мысли.

Мама стоит озабочено глядя на ребенка, что продолжает теребить мою маленькую костлявую руку.

–Мам, не начинай, ладно – глядя на мальчишку, сующего паровоз в мою свободную руку, говорю я.

Она тихо вдыхает. Я знаю, что сделала больно, но она причинила боль сильнее. Я прошу мысленно прощения, однако стук сердца, кричит об обратном: я не прощу. Не могу простить, того, что она сделала. Слишком больно. Слишком несправедливого. Слишком жестоко! Пусть и давно это было.

–Аги, Влади, хватит сестру мучить. Ей на учебу пора. Вернется, поиграет – последние слова мама произносит с особым смыслом, словно зная, я не смогу отказать.

Оба мальчика с каштановыми волосами, зеленоватыми глазами, припухшими губами малинового цвета и спортивным телосложением в шесть лет с недовольными гримасами на лицах покидают нас, шумно выясняя, кому достанется паровоз.

А я недоуменно смотрю на тот, что в руке.

–Ты же знаешь, они хотят подружиться – морща носик, говорит мама. Она накидывает пальто поверх халата. Я понимаю, она хочет проводить меня.

Мы выходим на лестничную клетку. Мама останавливается, по ее щекам текут слезы.

–Мам, ради всего святого, не ломай комедию – затягивая потуже хвост коралловых волос, прошу я.

Бесполезно.

–Волчонок, ты ведь знаешь…

–…что ты их любишь? Да, знаю – нажимая кнопку вызова лифта, говорю я. Она снова вздыхает. На сей раз более тяжело.

–Мы слишком долго откладывали это разговор. Давай…

–Мам, мне на пары надо.

–История, не страшно. Я говорила с Елизаветой Петровной, она хвалилась твоими успехами. Ты все сдала, я знаю.

Вот блин, теперь точно слушать придется.